ВСЕТАТАРСКИЙ НАРОДНЫЙ СОБОР


Не в силе, правда, а в правде сила!











КАРА НЕБЕСНАЯ

И ЗЛО ЛЮДСКОЕ















КАЗАНЬ 2008


Кару, посланную с неба как-то можно пережить,

но зло, творимое людьми, невозможно переносить

Из фильма «Чингизхан».


Вводное слово


В работе «Татарская национальная идея и национальная идентичность татар» было показано, что в настоящее время по классическим понятием не существует ни татарского народа, ни татарской нации. Причину атомарного распада татарского народа мы, в основном, привыкли видеть в потере татарской государственности в 1552 году в результате московского нашествия во главе с двадцатидвухлетним Иоанном IV. И, поэтому, вину за потерю национальной свободы, прежде всего, сваливаем на Москву и русских. Признавая правомерность такого суждения, мы все же основную причину татарской трагедии видим в переходе татарских правящих элит от служения своему народу к господству над ним и нарушении божьих законов справедливости. Московское нашествие стало как бы божьей карой за отступничество от веры.


Коллаборационизм и предательство татарской элиты

после падения Казанского ханства


А может сегодня татары, прямые потомки тюрков и монголов осознали свои ошибки и, покаявшись за совершенные грехи, стали на путь истины и совершенно справедливо добиваются своей независимости. Возможно. Но …

Превращение Казанского ханства в один из улусов (губерний, автономий, республик, субъектов) Российской империи стало серьезным испытанием для татарского народа на национальную прочность, своего рода проверкой на «вшивость». И можно сказать, что эта проверка продолжается по сей день. К сожалению, трудно сказать, что далеко не все татары проходят его достойно.

Но, прежде всего, мы должны сказать, что падение Казанского ханства не сломило волю татарского народа за национальное освобождение. На протяжении более двухсот лет, вплоть до Пугачевского восстания, длилась «горячая фаза» национального движения в форме оказания силового сопротивления московским захватчикам. За это время много пролилось горячей крови и полетели буйные головы. Народ, имеющий тысячелетиями «длинную волю» и веками живший ощущением свободы не смог сразу смириться со своим рабским состоянием. Много приходилось прикладывать силы колониальным властям, чтобы заменить у непокорных тюрков волчью кровь на собачий. В результате жесточайшего подавления силовых выступлений, беспощадного социального угнетения, насильственной христианизации к концу XVIII века колониальным силам (особенно после подавления Пугачевского восстания) удалось погасить «горячую фазу» национального сопротивления и перевести его в фазу молчаливой покорности. Этому содействовала и хитрая политика Екатерины II, превратившей истинную веру в мусульманскую «церковь». Бывшая австрийская принцесса повторила «святой подвиг» Римского императора Константина, загнавшего праведное христианство под колпак империи и патриарха Никона, сделавшего тоже самое по отношению русского православия. Именно так «священный» союз империи и церкви лишал народы духовной энергии активного сопротивления безбожной власти. После того как ей не удалось сломить волю истинных верующих силовыми методами, она коварнейшим образом задушила их в объятиях. Так случилось и с татарами. На них обрушилось двойное предательство: предательство светской власти в лице ханов, мурз и духовного руководства в лице мусульманского клира.

Тем не менее, вплоть до большевистского переворота 1917 года часть татарского духовенства, особенно в лице его низших чинов, оставалась организующей силой пассивного сопротивления против насильственной христианизации и русификации. Но произошло самое трагичное. Приход к власти безбожных большевиков лишил татарский народ даже этой хрупкой опоры национального сопротивления. И на этот раз его разрушителями стали сами татары в лице собственных социал-большевиков. Логика самоубийства, видимо принявшая необратимый характер, вновь сработала безотказно.

Очевидно, катализатором этого процесса была и остается Варяжская Москва, которая на протяжении более 500 лет упорно, настойчиво и без каких либо уступок народной воле проводит в жизнь имперскую концепцию «Третьего Рима». Но как бы там ни было, это является лишь внешним фактором оккупации, которая не имела бы успеха без поддержки изнутри. Ее можно назвать внутренней (внутриродовой) оккупацией, которая гораздо опаснее внешней (чужеродной). Она, в отличие от чужеродной, разрушает нацию изнутри, превращая ее в бесформенную тварь, из которой можно лепить все, что угодно. Фронтовой порядок, лицемерно ратующий «за Бога, царя и Отечество», «за Родину, за Сталина», «за единую, неделимую Россию», «за суверенный и независимый Татарстан» является катализатором этого процесса.

Успех большевистской и постперестроечной бюрократии в разрушении национальных структур и этно-духовного сознания объясняется и тем, что антинациональным силам удалось подготовить псевдонациональные элиты для разрушения наций изнутри, естественно при внешней поддержке, чего не удавалось сделать в течение более трехсот лет всей романовской династии. Хорошим материалом для создания подобных элит стали люмпенизированные национал-большевики, которые под влиянием русских большевиков поддались атеистической и антинациональной пропаганде. В этом отношении они напоминают викингов, для которых принцип «бей, ломай, разбивай» стал единственным средством самоутверждения. Они шли «на смертный бой» под песней «не даст нам избавления ни бог, ни царь и не герой, добьемся мы освобождения своею собственной рукой». И это было вполне искренне- они мстили за то унизительное положение, на котором находились в течение сотен лет по воле варяжской царско-церковной монархии. Так как церковь в их ущербном сознании олицетворяла Бога, то они отвергли и самого Бога.

И в этом трагическом процессе самую активную роль сыграли и татарские социалисты, расчистившие путь уже «своим» монстрам, новому «зулуму». Примером тому служит трагическая судьба Мирсаида Султангалиева, который, оправдываясь за свой «националистический уклон», ставит в свою заслугу разгром татарских национальных структур.

Вот что пишет он Ленину по этому поводу:

«Дорогой Владимир Ильич! Я- один из главных инициаторов и активных борцов с мусульманскими и буржуазно-соглашательскими организациями в Советской России. Ликвидация Всероссийского мусульманского национального Совета мусульман внутренней России в момент, когда они все угрожали превратиться в активных противников большевизма- вот моя основная заслуга перед революцией».

«... декреты об их упразднении были изданы лишь после совершившегося факта, когда уже восставшая против большевизма и социальной революции мелкая и крупная буржуазия была окончательно раздавлена».

Как видим, речь идет об упреждающем (то есть превентивном) ударе по татарским национальным структурам. Именно в это время под руководством татарских большевиков были разгромлены такие важнейшие национальные структуры, как Миллэт Меджлесе (Национальное собрание), Хэрби шура (военный комитет), затем и Забулачная республика. Татарские большевики, опасаясь обвинения в «национализме» в борьбе против этого «изма» действовали более жестко и решительно. Но и это не спасло их. Большинство из них было уничтожено в сталинских застенках, в том числе и сам Султангалиев. Они так и не смогли «отмыться» от «национализма», находящегося в их глубоком подсознании, ибо в глубине души они все же искренне верили в национальную справедливость, провозглашаемую русскими большевиками. Но все же они стаи жертвами своего трагического заблуждения, а не национального предательства. Зато те, кто унаследовал от них власть, уже не заблуждались, а делали свою карьеру за счет национального преда-тельства. И, действительно, тот, кто был никем, тот стал всем, но без чести и совести. Такова была расплата народа за поддержку большевиков из-за обиды.

Унаследовали большевистскую оценку событий того времени даже такие лидеры национального движения, как преподаватель научного коммунизма Марат Мулюков. В своей монографии “Деятельность большевиков по укреплению социалистической законности в первые годы советской власти” (обратим внимание на само название), выпущенной в 1988 году (в период образования ТОЦ, председателем которого он стал), читаем:

В критический момент для Советской власти ... голову подняли татарские контрреволюционные силы.

Реальной угрозой Советской власти в Поволжье явилось Харби шуро ... Апогеем деятельности Харби шуро явилась “Забулачная республика”. “Забулачка” была не чисто татарским буржуазно-националистическим путчем. Она имела тесную связь с Украинской радой, туркменскими автономистами, чувашскими и другими националистами”.

... порой недооценивали национальные моменты. Часть великодержавно настроенных деятелей никак не хотели согласиться с принципом самоопределения наций и, наоборот, некоторые “самооопределившиеся” стремились взять полностью бразды правления в свои руки ... “.

20 января 1918 года СНК издал “Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах”. Приверженцы религии встретили декрет в штыки. Контрреволюционные силы также вступили в защиту церкви. В губернии началось движение в защиту религии, а в действительности это были нападки на позиции большевистской партии ...

Не осталось в стороне и мусульманское духовенство ...

Были применены меры принуждения и наказания ...”.

Последствия таких “принуждений” и “наказаний” татарский народ испытывает по настоящее время. Да и не только татарский народ.

Все же в то время наиболее прозорливые представители интеллигенции понимали, чем может обернуться большевистские принципы социальной справедливости и «права наций на самоопределение» при классовой борьбе против «буржуазного национализма» и «отделения церкви от государства», когда единственной организующей силой татарского общества была религия, а национальной организацией- Духовное управление мусульман России.

Но в условиях выбора большевиками атеистической идеологии ставка на ДУМ России не имела смысла. А вот декларируемым принципом «права наций на самоопределение» можно было воспользоваться. Так возникла идея создания Миллэт Меджлесе татарского народа, который легитимировал бы существование татарской нации хотя бы в составе русского народа. И действительно, в создавшихся исторических условиях это было единственной возможностью правовой институциализации татарской нации.

Задавшись такой высокой целью, лидеры татарского национального движения 20-22 ноября 1917 г. в г. Уфе созвали Курултай татар-мусульман России, который провозгласил создание высшего национального органа- Миллэт Меджлесе татарского народа. В структуре этого органа был образован Милли идарэ (Национальное правление), включающий в первую очередь важнейшие министерства (назарат) просвещения, религии, экономики.

Согласно идее Миллэт Меджлесе, татары должны были представлять самостоятельную автономию по отношению российского государства.

Но острую дискуссию вызвал вопрос о форме этой автономии: одни (тюркисты-националисты) в лице Г.Исхакый, Г.Терегулова, Х.Максуди, З.Кадыйри и др. ратовали за всероссийскую национально-культурную, другие (федералисты) в лице И.Алкина, Г.Шарафа, Ф.Сайфи, С.Атнагулова- территориальную автономию (в форме Идель-Уральских штатов).

Хотя обе формы автономии имели право на жизнь, участники дискуссий не нашли в себе силы объединить их в единую национально-территориальную автономию, чем в дальнейшем воспользовались большевики. На Курултае же взяла верх идея национально-культурной автономии, хотя в дальнейшем были сделаны попытки создания территориальных национальных структур в форме Забулачной республики, Хэрби шура и других территориальных образований.

Но большевикам, обуреваемой идеей мирового коммунизма без Бога, нации, рода, семьи и личности не нужно было ни то, ни другое. Поэтому и они организовали разгром всех форм национальных организаций руками татарских большевиков и их союзников. По отношению национальных структур это сделали султангалиевцы, а по отношению территориальных- ваисовцы. Первые боролись против «буржуазных националистов» с позиции «татаристов», вторые- «булгаристов», что и нужно было для русских «интернационалистов».

Правда, в дальнейшем сталинский режим воспользовался идеей территориальной автономии «нацменов», но не с целью создания условий для их национального развития, а их чересполосного расчленения и пораздельного удушения. Подобные проекты обеспечения «прав наций на самоопределение» к началу перестройки 90-х годов, лишила татар (а о малочисленных народах и говорить не приходится) веры, языка, письменности и другой национальной атрибутики, превратив их в атомарное дисперсное состояние.

Но начавшиеся в конце 80-х годов XX века перестроечные процессы в России под демократическими лозунгами в России пробудили у определенной части татарской общественности надежду на национальное освобождение в форме государственного суверенитета, чего обещал даже сам российский президент. Думаю, это было вполне искренне, ибо речь шла о подлинном федерализме, а не о сепаратизме, ведущем к расчленению России.

Это сегодня наши националы ругают Ельцина за его «империализм», как его ругают русские националисты «за разрушение России». Но первые не хотят говорить о том, что мы больше брали то, что надо было господам – деньги, сырье, недвижимость, а не брали то, что нужно было возвратить народу – веру, культуру, язык, свободу и справедливость. Вторые молчат о том, что распад и разрушение России началось еще задолго до Ельцина из-за имперский поли-тики Москвы. Ельцин спасал лишь то, что мог спасти, отдавал лишь то, что не мог сохранить без кровопролития. В Чечню его толкали те, кто хотел и сегодня хочет сохранить Россию через кровь, и вот до сих пор купаемся в крови.

У нас тоже началась борьба за обретение долгожданной свободы. Снача-ла, набирающее силы татарское национальное движение, действовало совмест-но со всеми демократическими силами России. Но татарской номенклатуре уда-лось расколоть это движение на «националов» и «федералов». Начали созда-ваться карманные национальные структуры в форме Всетатарского общест-венного центра, Республиканской партии и др. Но левое крыло движения выбрал путь сторонников Миллэт Меджлесе 1917 года и тем самым вызвал противодействие не только промосковских федералов, но и татарской «элиты», придерживающейся идеологических принципов Султангалиева. Все вернулось в круги свои. Но уже в более сложных условиях. Вновь возникли споры вокруг форм суверенитета. Одни ратовали за полный государственный суверенитет, другие за всетатарскую национальную автономию, власть и элитарные круги придерживались тактики выжидания и «мудрого» заигрывания с центром.

Для справедливости надо сказать, что идея воссоздания Милли Меджлиса татарского народа как правопреемника ликвидированного большевиками Миллэт Меджлесе возникла в недрах Татарского общественного центра, созданного в 1989 году. Но цели создания для отдельных групп национального движения были разные. Для татарской служилой этнократии она использовалась как пугало в игре с Москвой за удельные привилегии. Татарская же интеллектуальная элита искала в нем прибежище в случае ликвидации Верховного Совета республики как коммунистического института. Поэтому его «национально» настроенные депутаты не снимая свои полномочия в Верховном Совете, влились в состав депутатов Милли Меджлиса. Расчет был на то, что при роспуске Верховного Совета, Милли Меджлис станет его правопреемником, и они сохранят свой государственный статус. Прагматические лидеры национального движения, не удостоенные власти, рассчитывали прийти к ней через Милли Меджлис. Только небольшая часть депутатов национального парламента, в основном просветительского направления, придерживалась идеи национального самоопределения согласно сахаровской модели. Практически это и определило судьбу Меджлиса.

По мере сворачивания демократических процессов в России и усиления антинациональной позиции Москвы, татарская номенклатура ужесточила свои отношения с Милли Меджлисом и добилась его правовой ликвидации через Верховный суд республики. Торговля с Москвой для него была уже опасной. Что касается, татарской элиты, почувствовавшей бесперспективность ставки на Милли Меджлис, то она начала покидать тонущий корабль и возвращаться в уцелевшее номенклатурное судно, переименованное на «Государственный Совет». Правда, сигнал этому подал сам Милли Меджлис. Поводом для этого стало согласие депутата Милли Меджлиса, председателя Союза писателей Татарстана Рината Мухаммадиева баллотироваться в Верховный Совет России от «державно-патриотической» партии «Отечество», что противоречило Уставу Милли Меджлиса, запретившего его депутатам сотрудничать с российскими партиями державно-антинационального направления. Поступок Мухаммадиева был расценен как предательство национальных интересов татарского народа, за что он был лишен мандата депутата Милли Меджлиса. Хотя я не был сторонни-ком такого решительного действия. Ибо Меджлис был еще слишком слаб, чтобы разбрасываться такими личностями. Мухаммадиев для нас мог бы стать лобби в российском парламенте как это было до революции в царской Думе.

Приняв это за личное оскорбление, он со страниц газеты «Социалистик Татарстан», развернул кампанию по дискредитации Милли Меджлиса. Назвав высший представительный орган татарского народа незаконным органом, противоречащим российским законам, он отверг идею национального самоопределения путем образования независимых самоуправляемых структур.

Изменили идее Милли Меджлеса не только национал-прагматики в лице придворных национальных элит, которые хотели отсидеться под его крышей в «смутное время», но и национал-большевики эсеровского толка, пытавшиеся использовать Милли Меджлис в качестве трамплина для прихода к власти. Так один за другим покидали «тонущий корабль» те, которые, подняв его белые паруса, хотели приплыть к берегам «ханского дворца».

Но, несмотря на отлучение от «церкви» (то есть от «законной» власти), Милли Меджлис продолжал работать. Очистившись от амбициозной, спесивой, но не способной на какие-то судьбоносные решения татарской элиты, Милли Меджлис за короткое время своей деятельности разработал целый пакет законов по организации татарской национальной жизни. Совместно с левым крылом Татарского общественного центра, Всетатарской ассоциацией «Магариф», Татарским национальным университетом, созданными просветительским направлением национального движения приступили к практической организации татарской национальной жизни во всем пространстве проживания татар. В то время мы как никогда были близки к воссозданию татарской нации хотя бы на уровне царской России.

К сожалению, татарская элита, идентифицирующая себя с татарским народом, признает лишь ту власть, которой служит сам. И никак не хочет признать, что находится на службе у московского царя на правах «служилых татар». Все остальное, для нее не законно и подлежит ликвидации. В лучшем случае, они могут выполнять роль «мальчишек на побегушках» или «мальчиков для битья» в форме карманных общественных структур.

Именно с их молчаливого согласия был ликвидирован Милли Меджлис первого созыва. С помощью милиции был изгнан из своих помещений Всетата-рский общественный центр (ВТОЦ), на короткое время оказавшийся в руках левого крыла национального движения (Зиннур Аглиуллин, Ильдус Амирхан). Он вновь перешел в руки служилых татар. Вслед за ними в судебном порядке были запрещены газеты: в Челнах орган партии «Иттифак» «Алтын Урда» (редактор Рафаил Хаплехамитов), в Уфе «Идел-Урал» (редактор Кадерле Имаметдинов). Татарской элитой не были признаны документы, принятые Милли Меджлисом, такие как «Канун татарского народа», «Семейный кодекс», «Татарский мехелле», «Татарское просвещение» и т.д. Всетатарская ассоциация «Магариф», провозгласившая 10 января 1992 года лозунг «татарский народ дело национального просвещения берет в свои руки», была разрушена изнутри и загнана под колпак АНКО, созданной властями для управления деятельностью национальных общин. Ту же судьбу разделил и Татарский национальный университет, открытый решением ассоциации «Магариф» 20 сентября 2003 года при поддержке Казанского университета, принявший за два учебных года более 500 студентов. Из-за амбиции отдельных ученых он раскололся на несколько крошечных университета и прекратил свое существование. Приложили свою руку этому нечистому делу и депутаты Верховного Совета, не признавшие открытый «чернью» действующий национальный университет и создавшие иллюзию открытия Татарского государственного национального университета, чуть ли на уровне Оксфорда или Сорбонны. Вместе него на базе Казанского государственного педагогического университета путем ликвидации набирающего темпы Татарского гуманитарного института был создан некий их симбиоз под названием Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет, не имеющий национального лица. Этим самым навсегда была похоронена идея открытия Татарского национального университета как центра и генератора духовно-светской национальной системы образования и науки. Последний удар был нанесен идее Татарского исламского университета, которого по решению ассоциации «Магариф» предполагался открыть одновременно с национальным. Вместо него под колпаком власти и служилого духовенства был создан Российский исламский университет.

Так один за другим были ликвидированы все духовные, национальные и организационные структуры татарского национального управления и как в 1917 году похоронены надежды на возрождение татарской этнической нации. И все это, как и в 1917 году, было сделано руками «элитных» и служилых татар.

Нет сомнения, если бы созданные на официальной основе национальные институты по сути и содержанию соответствовали бы предложенным нами национальным проектам, у нас не было бы претензий. Тогда мы действительно признали бы их заслугой власти. Но в том то и дело, что все созданные властью национальные институты, были лишь красивой декорацией настоящих.

Лишенные духовности и «национального лица», они создавали иллюзию решения национальных проблем на государственном уровне и стали барьером на пути реализации истинных проектов. И все наши старания создавать подлинные национальные структуры и организации наталкивались не только на упорное сопротивление властей и «татарской элиты», но и высмеивались, так называемой, национальной интеллигенцией («зыялы»), как проявление юродивости и примитивной самодеятельности. Для них только те институты имели право на жизнь, на которые наложена печать официальности.

Понимание идеи суверенитета и даже независимости у них не выходило за пределы их властных полномочий и положения в элитной иерархии.

И вот в результате этой «куриной слепоты», «территориальная субъектность», как исторический центр консолидации («земля обетованная») татарской нации превратилась в пустую декларацию о государственном суверенитете без национального лица, а реальная экстерриториальная национальная независимость в «фиговый лист» государственной независимости на уровне международного права. Результатом такой «мудрой» стратегии стало превращение бывшей партийной номенклатуры в «благородных» господ, а всего «многонационального народа» Татарстана - в презренных рабов.

Так трагично закончилась «последняя борьба» татарского народа за свою независимость. Московским варягам вновь удалось противопоставить коренные народы России и с помощью региональных элит загнать их в рабство.

Но если до установления большевистского режима русское самодержавие угнетало порабощенные народы через царских чиновников, в основном, русского менталитета, не допуская к власти «инородцев» и «иноверцев», то большевики поступали более хитро и коварно. Расправиться с «инородцами» им удалось после подготовки палачей и душегубов из его собственной среды. Именно они осуществили их внутреннюю оккупацию после провала внешней. Начало этому положили большевики, превратившие коммунистические идеалы социального освобождения в политику национального порабощения.


Радикализм: идейный и политический


Очень часто недруги национально-освободительного движения с целью его очернения прибегают к таким формулировкам как «радикальный национализм», «радикальные лидеры», «радикальное крыло» сознательно смешивая радикализм идейный и политический. А между прочим эти два понятия далеко не идентичны, а в отдельных ситуациях даже антагоничны.

Обычно идейный радикализм присущ «революционерам от идеи», политический- «революционерам от обиды» (по Стефану Цвейгу). Недаром возникла такая формула революционного движения: «революцию готовят гении, осуществляют ее фанатики, плодами ее пользуются подонки». Подобное произошло и в национальной революции начала 90-х годов. В качестве «гениев» выступали некоторые представители национальной интеллигенции, которые сами разделились на правых и левых. К «левым», без претензии на гениальность, я отношу и себя. В качестве «фанатиков» выступали отдельные пассионарные личности типа Фаузии Байрамовой, Заки Зайнуллина, Зиннура Аглиуллина и др. «Подонками» числилась бывшая партноменклатура, которая в течение 70 лет пользовалась коммунистической идеологией и окончательно разрушив ее, хотела воспользоваться плодами демократической революции.

Я же будучи «левым идеалистом», встал в оппозицию по отношению «подонков» и пошел на союз с «фанатиками», в основном, левого крыла.

Но эта позиция и союз в основном дала положительные плоды пока революция была на подъеме. Но по мере скатывания национального движения к упадку происходило извращение идеи, превращение фанатизма в авантюризм, усиление позиции подонков за счет правых «гениев» и авантюризма левых. В итоге, измена идеалам национальной революции и определила ее поражение.

Одним из проявлением этой измены со стороны левого крыла является судьба партии «Иттифак», с чем и спекулируют апологеты «подонков».

А на самом деле, кто же эта «малочисленная, но горластая партия «Иттифак» которая, по мнению апологетов «подонков», бросила вызов ТОЦу в борьбе за руководство националистическим движениием»? (по Равилю Бухара-еву), Да была попытка создания такой партии под названием «Партия нацио-нальной независимости». Это название предложил я, чтобы противопоставить его номенклатурному сепаратизму. По этому поводу даже написал статью «Но-менклатурный сепаратизм или национальная независимость», которая как дань демократии была даже напечатана в вестнике, выпускаемом администрацией президента. Ее идеология, программа, учредительные документы были разра-ботаны научными сотрудниками Института языка, литературы и искусства (ИЯЛИ) Рашатом Амирхановым и Рафаэлем Мухаметдиновым на основе идео-логических принципов партии «Иттифакыйль муслимин» («Союз мусульман»), созданной в 1905 году российскими мусульманами в период революционного подъема в России. Устав этой партии разработали видные деятели российских мусульман Галимардан Тупчыбашев, Ахмед Агаев и Габдеррашид Ибрагимов. Идеологическая платформа партии была близка к платформе партии кадетов.

Обе партии «Иттифак» (1905 и 1991 г.г.) ставили в первую очередь единую цель достижения национальной независимости татар.

Но в процессе дальнейшего развития демократических процессов, направленных, в первую очередь, против партийной номенклатуры, оставшейся у власти, происходила радикализация национального движения в двух направлениях. Первое- это реальное достижение национальной независимости путем создания единого органа национального управления и самоуправляемых национальных структур, а второе- обретение государственной независимости на уровне международного права. Сторонником первого направления был я, имеющий поддержку у творческой интеллигенции и «националов» «низкого сословия», особенно в Закамском регионе, второго- ТОЦ, образованный под крылышком обкома КПСС. В условиях радикализации национального движения партию «Иттифак» прибрала в руки Фаузия Байрамова. Действи-тельно, она, как пишет Равиль Бухараев, спекулятивно используя «подлинные исторические скорби народа», могла войти в доверие многих людей, искренне поверивших в ее спасительную миссию и, поэтому, получала от них, в основном, положительный отклик. Малейшее противодействие ее амбициям означало противодействие национальной свободе и государственной независимости. Кто же осмеливался это делать, выпадал из сферы национального движения и превращался, по меньшей мере, в юродивого, а в отягчающих условиях- национал-предателя. Видя, что она со своими неистовыми призывами дискредитирует национальное движение, от партии отошли творческие личности, в том числе, ее создатели. Зато эти призывы стали благодатной почвой для организации массированных атак против национального движения. А на самом деле эта партия, после ее перехода в руки Фаузии Байрамовой, обрела лишь роль «трояновского коня» в национальном движении. Скорее всего, эта была партия «одного человека», наподобие партии Жириновского, изображающей «праведный гнев» народа. Этот «конь» коварным образом была использована и при разрушении Милли Меджлиса под предлогом провозглашения «татарского правительства в изгнании».

Примечательно, что для этого не были использованы ни ее партия «Иттифак», ни Татарский общественный центр, лояльный ей, ни Всемирный конгресс татар, членом исполкома которого она является, хотя именно эти организации по своей «государственной» ориентации больше подходили для провозглашения «татарского правительства». Но была выбрана именно крыша Милли Меджлиса, под которой разрабатывался цивилизационная модель татарской нации, которую сторонники Байрамовой назвали бредовой. Этим самым они уничтожили неподвластный им Меджлис и дискредитировали не доступную их «пролетарскому» мышлению национальную модель, которая разрабатывается для русской нации на уровне Российской Академии Наук.

И вот оставшиеся не у дел национал-патриоты большевистско-сталинской закалки вновь объединились под фальшивые знамена «татарской государствен-ности», поднятые татарской «Жанны де Арк» из-за страха ухода в историчес-кое небытие, чего испытывают и ее отверженные соратники. С этой целью и был создан образ врага не столько в лице России, Москвы, татарской власти, сколько Ильдуса Амирхана, «национал-предателя», посмевшего предотвратить коварную авантюру «славной дочери татарского народа» и «саботажника» и встать на пути обретения татарской государственности при «бескорыстной» помощи «мирового содружества и международной общественности».

Только вот достаточен ли этот «ничтожный» образ для обретения истори-ческой славы. Не говоря уж о возрождении государственности. Видимо из-за не имения более солидного образа пока пригодится и этот, тем более он наиболее безопасный, да и подходящий, так как он «насолил» многим «солидным» людям и «национальной элите», возбуждая у них комплекс неполноценности.

Так я оказался в роли «хали», лишенного покровительства рода, к чему подвергся даже пророк Мухаммед (простите за это сравнение, чем могут упрек-нуть меня мои недруги) после смерти своего покровителя Абу Талиба. Тогда он спасся бегством в Медину. Но мне не куда бежать. Как видите из моих записей, у меня не может быть покровителей ни со стороны власти (равно как российс-кой, так и татарской), ни татарской элиты, ни национального движения, ни русских, ни татар. Я не могу лицемерить даже во имя своего спасения. Правда, мои противники хотят представить моим покровителем ФСБ, по заданию которого якобы я работаю. Но это самая подлая ложь, выдуманная чтобы погубить мою душу на преклоне лет. Ибо до сих пор у них не было возможнос-ти и уверенности как-то сломить меня. А в ФСБ я попал по вине той же самой Байрамовой, затеявшей ту авантюру, против которой я выступил. Попав в собственную ловушку, она и меня хочет затащить туда. А в ФСБ я говорил то-лько то, о чем предупреждал ее, и только то, что писал в прессе. И здесь я писал не по своей инициативе, а в качестве ответа на их провокацию. И на следствии я говорил то же самое. И в обвинительном заключении нет ничего кроме этого.

И вот она, ссылаясь на это заключение, указывая на многотомное уголов-ное дело, где мои показания содержат всего несколько строк, пугает меня исто-рическим возмездием. И все это разносит по всему миру татарскому и взывает к спасению. Теперь ей как «миледи» из «Трех мушкетеров» для успешного завершения операции осталось еще найти татарского лейтенанта Фельтона.

Да, многие знают, для чего нужна эта авантюра Байрамовой. Но молчат или тайно радуются. Поэтому скажу прямо, она нужна им для демонстрации своей «скрытой» патриотичности и обуздания пыла «бредовых выскочек», «пришедших с улицы» и оттеняющих их патриотическую деятельность.

Многие из них уже с 1977 года, т.е. с начала моей деятельности в нацио-нальном движении и по сей день пытаются указать мой место на «лестничной площадке», где можно меня пинать и топтать, награждают такими эпитетами как «уличный выскочка», «мелкий националист», «человек ущербного ума». И все это им нужно для того, чтобы очернить мою просветительную деятельность и подавить инициативу в создании независимых от власти национальных струк-тур самоуправления и организации национальной жизни на духовно-нравствен-ных, этнокультурных ценностях и на принципах свободы и справедливости.

Так что Байрамова не есть самодостаточный уникум, а коллективный образ, за которым прячутся наше малодушие, скрытые амбиции и подлость.

Я не снимаю также долю ответственности и с братьев Амирхановых за длительное выращивание такого «национального» монстра как Байрамова.

Дело в том, что на протяжении чуть более тридцати лет мы способство-вали ее становлению в качестве национального лидера. Началось это спустя некоторое время после моего возвращения из Краснодарского края в Казань в 1977 году. Тогда в пос. Дербышки, где жила и Байрамова работала небольшая группа национальной интеллигенции, основной целью которой были сохранение татарских классов в школе №106, пропаганда языка, истории и культуры татарского языка, организация подписки на татарскую печать, создание национального заповедника на месте расположения Иске Казани и др. Вскоре после своего возвращения я примкнул к этой группе и стал одним из ее активных членов. Более того, наша трехкомнатная «хрущевка» превратилась чуть ли не в ее штаб. Не буду описывать всю деятельность этой группы, только скажу, что Фаузия не проявляла никакого интереса к ее работе. Первое знакомство произошло во время нашего рейда по татарским семьям с целью набора учащихся в первый класс школы №106. После некоторого препирательства она вроде бы согласилась отдать свою дочь Зульфию или же сына Альбертика (обратившегося в Искандера, проживающего в Германии) в эту школу. Тогда мы набрали 7 детей и получили разрешение на открытие класса. Но в пробный день из этих детей явились только двое, сильно забитые мальчики из пос. Киндери. Мы вновь обошли «отказников», но застать дома никого не удалось. Фаузию же встретили позже. Она объяснила свой отказ тем, что «не видит перспективы татарского языка». Этот учебный год в школе №106 так и начался без первого татарского класса. Все татары 80 тысячного поселка, в т.ч. и Фаузия Байрамова отдали своих детей в русские классы.

Тем не менее, мы «перспективных» татар не выпускали из сферы своего влияния, в т.ч. Фаузию. В то время она работала корректором в Татарском книжном издательстве и сидела в одном кабинете с моим братом Расимом, редактором того же издательства. Тогда у нее возникли серьезные проблемы в семье. Она находилась в сильно депрессивном состоянии. Расим своей доброй харизмой помог ей выйти из этого состояния и постепенно приобщал ее к религии. На помощь ему пришел и я. Возвращаясь из Казани в Дербышки на электричке, мы вели с Фаузией религиозные споры. Я тогда отдал ей даже Коран в переводе Саблукова, которых в Казани насчитывалось лишь несколько штук. Изучала ли она его, не знаю, но Коран она мне не вернула. Зато упорно твердила, что у нее «своя вера». Тем не менее, из этих бесед она извлекла большую пользу. На пути к национальному лидерству ислам стал для нее средством достижения цели. Хотя в этом было больше театральности, чем веры. Со временем она так вошла в роль, что начала обвинять мишарей, что они извратили веру, намекая на то, что мы ей внушали не ту веру. Получается, что и мои предки, известные имамы Хусаин, Зариф, Наджип Амирханы всю свою жизнь проповедовали ересь, а она Фаузия открыла для татар истинный ислам.

К слову надо сказать, что другой лидер национального движения Зиннур Аглиуллин (впрочем, вполне порядочный человек), нынешний общественный защитник Фаузии Байрамовой, убежденный «тенгрианец», обвиняет мишар в обратном: якобы они татарам навязали ислам, религию арабов, опровергнув тенгрианство, национальную религию тюрков. По его мнению, отсюда происходят все наши беды. Поистине «сон разума порождает чудовищ». Так и хочется сказать: не бойтесь умных врагов, а бойтесь невежественных друзей.

Но вернемся опять к Фаузии. К началу перестройки она уже пришла достаточно просвещенной в национальных и религиозных вопросах. Но для того чтобы выйти на арену борьбы ей не хватало общественной известности. Такая возможность представилась в 1989 году, когда были объявлены выборы в Верховный Совет СССР. Она решила попробовать силы. Тогда еще не было ни ТОЦа, ни «Иттифака», ни «федералов». Был «Народный фронт». На одном из его заседаний было принято решение выдвинуть кандидатами в депутаты от «русской партии» Андрея Гаврилова, редактора газеты «Вечерняя Казань», а от «татарской партии»- Фаузию Байрамову, наиболее активную и голосистую.

Но возникла проблема с выдвижением. Если Гаврилова (мир праху его!) без проблем выдвинул коллектив газеты, то номенклатурные Татарское книж-ное издательство и Татарский театр имени Камала отказали Байрамовой в этом.

Тогда Фаузия попросила меня, как директора Кульсеитовской школы, где я на практике хотел реализовать свою Концепцию национальной школы, хотя школа считалась русской. Для этого пришлось мне отказаться от должности главного конструктора в научно-производственном объединении. Я знал, на какой риск иду. Боялся не столько за себя, сколько за коллектив, на который могут свалиться большие неприятности. Но коллектив поддержал меня не то из уважения, не то из-за ожидания перемен. Да и «Народный фронт» обещал поддержку. Но как бы там ни было, мы выдвинули Фаузию кандидатом в депутаты в Верховный Совет СССР. Но не успел наш протокол о выдвижении дойти до избирательной комиссии, к нам нагрянули различные проверяющие. Вслед за ними появились инструкторы Советского райкома партии и напрямую потребовали отзыва протокола. Но мы упорно отказались это делать. Была попытка уговорить коллектив в моем отсутствии. Но и тут его не удалось сломить. Так мы пробились в окружное собрание. Одиннадцать учителей (из них шестеро- русские) небольшой сельской школы, избранные делегатами на окружное собрание, отчаянно боролись со всесильной номенклатурой за свои права. Правда, на собрание, в основном, были «избраны» представители «партии власти», и они добились выдвижения своего представителя. Но и наш кандидат из шести солидных претендентов получил второе место. Да, как потом выяснилось, мы ошиблись в своем выборе, но это дало нам уверенность, что даже небольшая группа людей, уверовавших в свою правоту, может сделать то, чего не могут сделать даже большие парламенты и всесильная власть, которая, в основном, держится на трусости и малодушии людей.

А для Фаузии это было первым публичным крещением, от которого начался отсчет ее политической деятельности в качестве одного из лидеров татарского национального движения. Но относительный успех на окружном собрании так вскружил ей голову, что она, приняв это за личный успех, тут же забыла о своих сторонниках, использовав их в качестве трамплина для взлета.

А между прочим, над коллективом школы сгущались тучи. Школа, которая в районе считалось лучшей, а ее директора готовили на повышение, оказалась худшей в республике. Не выдержав грубое давление, я был вынужден подать заявление на увольнение. Его тут же подписали. Опытные люди меня поздравили тем, что я легко отделался. Но мне и так было трудно. Я отказавшись от должности главного конструктора покинул науку, покинув школу, лишился возможности апробации своей концепции. Особенно неудобно было перед семьей, так как после благополучной работы в научно-просветительской сфере неожиданно для всех стал безработным.

После моего ухода из школы, вынуждены были уйти из нее и наиболее упорные мои сторонники. Сняли и зав. роно Иванову, которая хотя и официально не поддерживала нашу акцию, отказалась от давления на нас.

Вспоминает ли Фаузия, когда грубо наезжает на русских о том, сколько их пострадало за нее. Или думает, что она стоит этого. Думаю, ошибается. Про-явила она полное равнодушие и к моей судьбе, зная, что по ее вине я оказался на улице. Так я стал «мелким» националистом, пришедшим «из улицы».

Скажу несколько слов и о тогдашних секретарях райкома КПСС Камиле Исхакове и Альберте Камалиеве, которые душили первые ростки демократии, чтобы сохранить свою власть. И чего стоит российская демократия, если она строилась на гнилых ногах бывших партократов, сделавших свою головокру-жительную карьеру верным прислужением престолу. Порой мне возражают, если ослушаться Москву и делать по своему, то тут же снимут с должности. В этом то и зарыта собака. Если приходится идти против своего народа, так зачем идти во власть? Ради званий и наград, славы и почета, чтобы велеть и править? Нельзя служить одновременно Богу и демону власти, чего хочет и Байрамова.

О том, что одним из создателей партии национальной независимости «Иттифак» был еще один из братьев Амирхановых - Рашад, я уже говорил. Ото-шел он от нее тогда, когда вопреки идеологии, целям и задачам партии, Фаузия превратила ее в личную трибуну политического восхождения. Хотя от нее уже давно отошли все ее члены, она до сих пор числится ее председателем. Так же она поступила и с Милли Меджлисом. Поправ ее идеологию, цели и задачи добилась его юридического запрета, хотя все еще числится его председателем.

Верно говорят, если хочешь разрушить организацию, то возглавь ее.

После того как Милли Меджлис попал в опалу и покинули его «попутчики» (в т.ч. его председатель Талгат Абдуллин, его заместители Заки Зайнуллин и Амир Махмудов, претендовавшие на пост президента Татарстана, а также депутаты Верховного Совета), председателем Меджлиса по моему предложению была избрана Фаузия Байрамова. Будучи ее заместителем и председателем комитета по национальной жизни, я старался поддержать ее разработкой национальных законов, входящих в основные функции Меджлиса.

Когда же Фаузии захотелось стать ученой, то и здесь на помощь ей пришел один из Амирхановых - Равиль. Он, будучи ее руководителем и председателем Ученого Совета по защите докторских диссертаций, помог ей защитить диссертацию, после чего она вообще возомнила себя недосягаемой.

Но отрезвление пришло только тогда, когда она явно и неявно пошла на дискредитацию просветительского наследия рода Амирхановых и лично меня, как последнего оставшихся в живых их национально-деятельного наследника.

Хотя и я уже нахожусь в таком положении, когда надо думать о вечном.

Очернив 500-летнее просветительское наследие рода Амирхановых, ос-татки которого чудом спаслись бегством в Среднюю Азию и Кавказ, но в нача-ле 60-х вернулись на родину, Байрамова хотела расчистить себе то чистое прос-транство, которое не создавало бы тень ее будущему историческому памятнику. Видимо ради этого подобным образом она поступает и с другими «тенями».

Насчитывающий на сегодня 14 поколений род Амирхановых, вот уже несколько веков верой и правдой служит своему народу. Вступив в родствен-ные связи с представителями знаменитых татарских родов, давших татарскому народу таких знаменитых личностей как Шигабутдин Марджани, Закир Камалов, Наджип Тунтари, Шакур Апаков, Исмагыйль Гаспринский, Муса Бигиев, Йусуф Акчура, Гаяз Исхаки, Атилла Расих и др., он выдвинул из своих рядов таких известных просветителей, как Хусаин, Зариф, Наджиб, Фатих, Рашат, Равиль Амирханов. Несмотря на постоянные притеснения, гонения и репрессии, из этого рода, в отличие от Байрамовой и ее детей, никто и никогда добровольно не покидал родину и не изменял своему народу и в самых труд-ных условиях, не поддаваясь травли, оставался верным просветительскому нас-ледию своих предков. Недаром девизом их жизни стал призыв: «Не стремитесь к карьере, служите Его величеству народу». Оставаясь верными этому принци-пу, никто из них не претендовал на власть даже на уровне сельского совета.

И вот, используя беспамятство народа и непросвещенность молодежи, она пытается уничтожить последних представителей этого рода, чего не смогли сделать ни царские тюрьмы, ни сталинские застенки. И все это ради своей необузданной славы. Даже этот спектакль с судом затеян ей для этой цели.

Некоторые спрашивают, почему мы делали ставку на Байрамову, тогда как мы сами могли возглавить национальное движение. Но этого делать нам никто бы не позволил. Ибо национальное движение в Татарстане могло существовать только под эгидой партийной номенклатуры. Любое движение самостийного характера, оппозиционное ей, подавлялось на корню, как это случилось с ТОЦем, Милли Меджлисом и другими независимыми национальными организациями. ТОЦу не дали работать ни под руководством Зиннура Аглиуллина, не меня и даже лояльного к власти, но честного интеллигента Талгата Бариева. Назвав ТОЦ именем его первого председателя Марата Мулюкова, им по сей день руководят «мулюковцы», хотя кроме громких заявлений по отношению к «имперской власти» они ничего сущего не способны родить. Что касается Милли Меджлиса, то ему противопоставили Конгресс служилых татар. Моя попытка сохранить его в качестве независимой структуры национального самоуправления тоже не удалась. Его прибрали к рукам «национал-государственники» во главе с Байрамовой. На юбилейном курултае ТОЦ этот «смелый» шаг назван «возрождением Милли Меджлиса».

Это, во-первых. Но есть и вторая причина. Как говорил еще Ибн Хальдун, ученые не могут управлять государством. Действительно, это так. Политика требует харизматических личностей, за которым идет народ, если они даже ведут его в пропасть. Такова психология толпы. Умом его не возьмешь, нужна харизма как наркотик. Поэтому, чтобы движение имело успех, харизматик, как «оратор» должен работать под крышей «принципа», то есть ученого круга. Но наши ораторы, добившись относительного успеха, пытаются как можно быстрее отделаться от принципа, как нечто ненужного, бредового. Ибо для них политический успех выше принципа. Но побеждает только то движение, когда принцип и оратор не разделимы. А у татар принцип обычно подавляется оратором, что рано или поздно приводит движение к поражению.

Вирус власти у порабощенных татар принял патологические формы.


Демонизация власти


Поэтому одной из основных причин грехопадения татар можно считать демонизацию власти, придание высшей социальной значимости государству, источнику этой власти. Но современное государство, объявившее себя свободным от божьих законов, управляемое «светскими» правителями становится царством зла и определяет эпоху джахилии (господства тьмы).

В эту эпоху большинство населения, все политические партии и движения, общественные организации и объединения идолом своего поклонения выбирают государство и представляющую его власть. Вот и сегодня, со всех уст - демократических, коммунистических, национальных, религиозных и т.п. мы слышим одни и те же штампы: «государственный подход», «государственный уровень», «государственное решение», «государственная поддержка», «государственная власть» и т.д., которым придается высшая значимость. Символами поклонения этому идолу являются флаг, герб, гимн, президент, силовые структуры и т.д. Жизненный успех определяется принадлежностью к той или иной ступени власти. Стремление к власти превращается в смысл жизни. Власть могут ругать, но не отрицать. Ругают ее лишь за недостаточное удовлетворение личных амбиций или при ощущении персональной невостребованности. Но никто не оспаривает необходимость власти. Между тем государственная власть не представляет собою необходимую общественную ценность и социальную неизбежность, а является патологическим вырождением общественных отношений, когда институт общественного самоуправления в силу преобладания в обществе эгоистических побуждений приходит к кризису. Государство как институт господства или благонамеренного насилия одних людей над другими лишь паразитирует на этом злокачественном материале. Оно является как бы альтернативой Богу или же сотоварищем, придаваемым Ему людьми.

Поэтому, предположение о том, что государство стоит на страже интересов народа не более чем самообман или иллюзия.

Кто же виноват в том, что каждая светлая идея в России превращается в темную силу? Религиозники, националисты, коммунисты, демократы или кто-то еще? Если говорить об идее, то не те и не другие. Ибо идея в своем первородном состоянии нейтральна по отношению ее пользователей. Созидательной или разрушительной она становится тогда, кто ею пользуются- люди с божественным озарением или сатанинским вожделением. В созидательном аспекте религия очищает души, связывает человека с вечностью; национальная идея обеспечивает гармонию человека с природой, утверждает культуру бытия; коммунистическая идея устанавливает социальную справедливость и реализует преимущества коллективного труда; идеи демократии реализуют формы народного самоуправления и обеспечивают свободное развитие личности. В разрушительном аспекте религиозная идея превращается в теократию и клерикализм, разжигателя религиозных войн; национальная идея используется для установления этнократических или клановых режимов, разжигания межнациональных конфликтов; коммунистическая идея превращается в тоталитаризм и инструмент подавления личности; идея демократии приводит к вседозволенности и беспределу в достижении своих низменных целей. Все это в равной степени относится и к идеям рынка и предпринимательства, общинной или частной собственности, суверенитета и целостности и другим формам общественного бытия и сознания. Значит, каждая идея в своем зародыше содержит созидательный и разрушительный потенциал. И чем больше в обществе созидательных сил, тем продуктивнее идея и сильнее прогресс. И, наоборот, чем больше разрушительных сил, тем она опасней и сильнее регресс. К сожалению, в России сегодня преобладают силы разрушительные, чем созидательные.

Отсюда исходят все наши беды, ввергая нас в безысходность.

Вот и сегодня наследники большевизма, растоптав фундаментальные принципы общинной жизни, растворив «соль нации в пресном болоте российской действительности» (Горький), теперь сами примеряют короны царей, эполеты князей и генералов, создают боярские и дворянские салоны, замки и палаты, греют в домашних соляриях и заморских пляжах свои отмытые и облагороженные телеса, плевывая на небеса. Не отстают от русских перевоплощенцев и наследники татарского большевизма. Они становятся мурзами, кавалерами всевозможных крестов, рыцарями орденов, маркизами и прочими восковыми фигурами. Но эпоха князей и ханов, дворян и мурз, баронов и беков давно уже кануло в лету. Если тогда эта была реальная историческая действительность, то ныне это представляет лишь фарс.

Вот почему переход от коммунистической диктатуры к буржуазной демократии ничего позитивного не принесло народу, кроме дополнительных страданий. Народ может приобрести свободу, лишь вернувшись к принципам самоуправления. Народу власть не нужна, она нужна царям. Цари народу не нужны, а народ нужен им. Кто выбирает себе господина- тот и есть раб.

Но пока идея обретения государственности, связанная с демоном власти, остается для татар безальтернативной, идея свободы не имеет шансов на успех.

В этом отношении даже коммунистическая идея в своей основе более близка к идее свободы, провозглашаемой любой религиозной концепцией.

Но мы не призываем к отмене или устранению государства. Оно есть необходимое зло для взаимного укрощения нечестивых: «И мы поставили порочный люд властителями всякого поселения, чтобы они коварством ухищрялись (во властолюбии своем и отвлечении людей от Бога», «Так Мы одних нечестивых ставим главенствовать над остальными (чтобы, соперничая во грехе, они потом пред Богом отвечали) за все, что предварили для себя».1

Вот и татарские государственники ухищряются во властолюбии в своем отвлечении людей от Бога, соперничая в этом с русскими государственниками.

Так что поборникам правды, свободы и справедливости предстоит длительная и упорная борьба не столько с демонической властью, сколько с самим собой, вселившимся в глубинные пласты сознания демоническим духом. Не выгнав из себя «беса власти» и сотворенного им раба, невозможно обрести свободу, дарованную самим Богом по рождению. Если же они этого не сделают на этом свете, то рабами останутся и на том: «А кто был слеп на этом свете, слепым останется и в том, и еще больше сбившимся с пути»2.


Причины ущербности татарской элиты


В чем же причина столь беспросветной слепоты и непробиваемой глухоты татарской элиты (как они себя называют). Дело в том, что на протяжении нескольких веков плодородный слой татарской нации смывался в грязные стоки имперской чистки. Проведенная подобным образом непрерывная селекция прервала связь поколений и превратила некогда богобоязненную, с глубокими национальными традициями нацию в безликую и безбожную массу без роду и племени с примитивным и даже пещерным этническим сознанием.

Урбанизация, отсутствие национальной городской культуры иссушает последние ростки на этнической почве, едва сохранившейся в деревне, которая сама давно уже спивается и деградируют. И вот из этой среды вырастает наша современная интеллигенция, которая, попав в бесплодное урбанизированное поле, уже на втором поколении русифицируется или окончательно спивается.

И вот эти люди, в период серьезных потрясений, поняв свое жалкое состояние, время от времени просыпаются как это, например, случилось в 1917 году и в годы перестройки. Но отсутствие интеллектуальной закваски, накопленный в период глубокой спячки комплекс неполноценности, затаенная в глубине души обида и желание «праведной» мести толкает их на социальный реванш, в основе которого лежит не столько гуманистические цели, сколько желание овладеть всем тем, чем владели их господа. Естественно, при этом каждый преследует собственные интересы. Например, господа хотят сохранить свое господское положение, элита- упрочить свое элитное состояние, интеллигенция- вернуть себя право влияния на сознание собственных масс. А те, которые «не были никем, хотят стать всем». Но на некоторое время их все же может объединить определенные чувства ущербности, в данном случае национальной, из за чего те и другие чувствовали свою второсортность.

Но как бы их интересы не различались, они по выражению Стефана Цвейга, являются «революционерами от обиды». Поэтому их деяния не должны были выходить из-под контроля «революционеров от идеи», целью которых является не идеи реванша «от обиды», а идея обретения дарованной Богом свободы путем разрушения рабско-господских отношений, возвышения людей до уровня осознания первичности человеческой свободы.

К сожалению, «революционеры от обиды» достигнув своих целей на уровне дозволенного (боясь рисковать обретенными привилегиями), затем вместе со своими господами объединяются против «революционеров от идеи» и разрушают их институты, превращая их в социальных изгоев. Ибо боятся, что в процессе мирного строительства они могут быть вытеснены из этих институтов из-за своей профессиональной непригодности. Ярчайшим представителем «революционера от обиды» является Иосиф Сталин, уничтоживший чуть ли не всю плеяду «революционеров от идеи» и миллионы их потенциальных союзников в лице творческой интеллигенции. С этой целью им даже был сфабрикован зловещий проект «Дело интеллигенции», ужасные последствия которого, как мне кажется, приобрели необратимый характер.

Нельзя, сказать что «революционеры от обиды» не понимали правоту «революционеров от идеи». В период наивысшего революционного подъема, когда им не угрожала опасность репрессий, многие из них поддерживали нас. Даже периодическая печать, многие средства массовой информации склонялись в нашу сторону. Осторожность соблюдали лишь те, кто боялся терять больше, чем приобретал. Среди них, как бы не было это странно, оказались те, кто себя считал (и так многие считали) сливками татарской нации. Вот что, например, написал классик татарской литературы Амирхан Еники своему другу Йолдызу Халиуллину 24 октября 1992 г.3 «У нас в Татарстане царит относительное спокойствие. Но так называемый «милли меджлис» ведет упорную борьбу за власть. Желание- занять место Верховного Совета, низложить Президента, заменить правительство ... Думаю, из этого ничего не получится. Так как у милли меджлиса правовые рамки очень слабы (он не избран народом). Потом у него не должно быть много сторонников и последователей. В этой тяжелой и опасной ситуации борьбу за власть я не могу поддержать. Хорошо или плохо, руководители пытаются обеспечить в Татарстане сытость и спокойствие. Значит, им надо помогать, а не подставлять ногу. Милли меджлису и так достаточно работы. Половина народа оторвался от своего родного языка, об этом больше надо думать и заставить власти действовать смелее».

Это типичное обывательское рассуждение пригретой властью пролетарской интеллигенции. Внешне, даже трудно им возразить. Действительно, народу нужны «сытость и спокойствие», как в Риме, «хлеб и зрелище». Многие говорят, «лишь бы не было войны», естественно, у своего порога. Будь трижды рабом, но быть пригретый господином. Такую же позицию заняли наши «аксакалы», в том числе Гумер Баширов. Недаром в народе наших «премудрых» аксакалов начали называть «акшакалами».

Мы всегда говорили, что в Милли Меджлисе были люди, которые хотели использовать его для прихода к власти или подстраховаться на случай ее потери. Мировоззрение этих людей и людей, стоящих у власти практически не отличаются и апеллировать им ради дискредитации Милли Меджлиса нечестно. Цель Милли Меджлиса совершенно иная. Мы неоднократно заявляли, что она является национальным представительным органом, придающим народу статус нации. Нет национальных структур самоуправления- нет и нации.

Надо было настолько быть беспамятным, чтобы не понимать, что официальная власть, являющаяся неразрывной частью и нераздельной плотью имперской системы, никогда не признала бы самостоятельные национальные структуры, тем более допустить проведение «легитимных» выборов в эти органы. Так было в 1917 году, так было в 90-х годах XX века. Выходит, что Садри Максуди, Гаяз Исхаки, Фуад Туктаров и другие «какие то люди» были репрессированы «султангалиевцами» за создание «нелегитимных» органов.

Значит, наша интеллигенция была и остается плотью от плоти татарских большевиков, превративших татарскую нацию в безликую атомарную массу.

Практически среди татарской интеллигенции, да и в самом национальном движении нет людей, которые понимали сущность идеи национального самоопределения и могли отличить ее от цели государственного суверенитета.

Абсолютное большинство «националов» считает, что только независимое государство может решить все национальные проблемы татарского народа и, в первую очередь, языка, образования и культуры. Против этого трудно возразить. Ибо даже Организация объединенных наций признавала в качестве самостоятельной нации только народ, имеющий свое государство, которых насчитывалось не более двухсот. А остальные, более чем трех тысяч народов и народностей составляли этнические группы этих «избранных» народов. В этом заключается зловещий характер политики «разделяй и властвуй», проводимой имперскими силами путем провозглашения взаимоисключающих принципов «неразделимости границ» и «самоопределения наций». Согласно этим принципам, «избранные» нации вполне легитимно защищают целостность своих государств, а «неизбранные», не менее легитимно, стремятся стать «избранными». И вот на эту удочку попадают многие народы, имеющие несчастье быть «неизбранными» среди «избранных». Отсюда и все, так называемые, «межнациональные» конфликты, сеющие смерть и разрушение, несущие страдание миллионам людей, углубляющие вражду и ненависть.

Зато международный куфр, вполне интернациональный, неделимый и самоопределенный, греет руки на «разрешении» этих «межнациональных конфликтов» методами «кнута и пряника», введения «экономических санкций», установления «конституционного порядка», а если надо, то все, путем порядка"вестественно , несущие страдание миллионам людей, вражду и ненависть.тве самостоятельной нации242424242424242424путем ужасных «ковровых бомбардировок» и других подобных «миротворческих акций». Получается парадоксальная ситуация: наша интеллигенция, поднимая идею государственности, упорно цепляется за имперские государственные структуры и тем самым противодействует созданию независимых национальных структур. А имперская власть, цепляясь за провокационную идею государственного суверенитета, обвиняет «националов» в сепаратизме. В результате подобной слепоты мы лишаемся как территориальной, так национальной субъектности.

Ставка же на наместников Москвы не более чем рабское заблуждение. Нами же предлагается иной, действительно миротворческий путь самоопределения всех народов, без разделения их на «избранных» и «неизбранных» в форме равноправной и паритетной территориальной субъектности и экстерриториальной национальной независимости хотя бы на территории России, представляющей единый этно-экологический ландшафт коренных угро-финских, тюркских и славянских народов. По этой причине не было необходимости разделить его на отдельные псевдонациональные уделы и этим самым попасть в номенклатурную ловушку с ее кровавыми разборками.

К сожалению, не признавая иной формы организации общества, кроме «псевдогосударственной», «избранные» пошли по пути «сохранения целостности», а «неизбранные»- достижения «государственного суверенитета» на уровне «избранных». На этой патовой ситуации и греют руки властелины.

И как же после всего этого всю вину сваливать на Москву, когда главным врагом создаваемых структур национального самоуправления стала татарская национальная элита. Все свое предательство она сваливает на отсутствие татарской государственности. Но ведь практически вся правящая элита Татарстана, начиная от президента до главы сельской администрации состоят из татар. Академия наук Татарстана, ведущие учебные заведения республики возглавляются татарами. Что они привнесли бы в татарскую национальную жизнь, если бы обрели полную независимость от Москвы. Ровным счетом, ничего. Ибо они, создавая «модель Татарстана», не имеют представления о национальной идентификации татарского народа, т.е. его «национальную модель». Более того, они могут лишь навредить ему, развернув борьбу за власть и удовлетворение амбициозных претензий к своим ближайшим соседям.

У народа, борющегося за свободу должны быть кристально чистые вожди, а не погрязшие в пиршество и воровство олигархи и коррупционеры.

Сегодня татарские чиновники, управляющие порабощенным народом, а вслед за ними татарская интеллектуальная «элита», призванная вывести свой народ из унизительного рабства, устроили гонку за «райские кущи» со своими «поработителями». Им милее этот сатанинский «рай», чем свобода в нищете.

Как видим, татары перестали быть народом, а затем и нацией, прежде всего, из-за деспотизма своих правителей и предательства национальной элиты. В любом случае, в основе распада нации лежит вирус национал-предательства. Чужаки лишь используют внутренний распад, как черви разложившееся тело. Внутренний распад, напоминает точечную коррозию, которая более опасна поверхностной. Если поверхностную коррозию можно остановить путем освобождения от агрессивной среды, то при точечной коррозии этого сделать невозможно. Так что татарский народ, если даже избавится от московского (варяжского) ига, то при любом внешнем окружении, даже благоприятном, будет продолжать разлагаться, так как внутренняя коррозия проникла в ядро нации и протекает уже на клеточном уровне. Если в условиях Казанского ханства создавались лишь предпосылки агрессивной среды и появились первые признаки поверхностной коррозии, то в условиях царского колониализма она стала распространяться на весь организм. Но препятствием к ее глубинному проникновению стал ислам, принявший протестантский характер в период внешней оккупации. Хотя насильственная русификации под эгидой русско-православной (а по сути, византийской) церкви значительно ослабила этно-духовный потенциал нации, она не могла затронуть ее жизненно важные органы. Ислам спас нацию в период самого жестокого насилия. Некоторое облегчение пришло после того, как светская власть ослабила вмешательство в духовную жизнь нации. Русификации, в основном, поддались элитные круги нации, совершившие национал-предательство, а также угрофинские народы и часть тюркских племен, которые, оставаясь в язычестве и не обладая исламским иммунитетом сопротивления, не смогли противостоять церковному насилию. Как уже говорили выше, полному разрушению татарская нация подверглась в период господства безбожной большевистской власти и внутренней оккупации посредством подготовки псевдонациональных элит. Поэтому остался единственный путь возрождения нации. Это- ее атомарная кристаллизация из элементов распада и постепенное наращивание до живого организма.

Для этого нами и предлагается модель национальной идентификации.


Ущербный патриотизм русских державников


Практически в таком же состоянии находится и так называемый государствообразующий русский народ, чья этно-духовная матрица была разрушена из-за длительного поглощения токсинов распада этно-духовных матриц других народов. К сожалению внедренное веками имперское сознание не дает ему возможность осознать подлинную причину своего падения и встать на путь этно-духовного возрождения в союзе с другими народами края.

Что касается «патриотов-державников», сколько бы они не говорили о судьбе России, величии русского народа, возрождении православия, развитии русского языка ничего не изменят в судьбе русского народа. Они сами, как и татарские «государственники» в этом ничего не смыслят и ничего делать не будут. Им важнее не судьба России и ее народов, а собственная судьба и своих отпрысков, не величие русского народа, а собственное величие, не вера в Бога, а поклонение «золотому тельцу», не библейско-былинный русский язык, а его бездуховный эрзац. Заигрывание русским менталитетом, лицемерное зажигание свечей и публичное крещение в храмах или у святых источников им нужны лишь для имитации роли отцов нации, патриотизм которой подогревается ее «богоизбранностью» и ненавистью к «разрушителям» России, которыми, по их убеждению, являются «инородцы» и «иноверцы», явившиеся не весть откуда. И чтобы «спасти» Россию от этих «пришельцев», вся ее территория объявляется «землей обетованной» «русских», особенно Поволжье и Приуралье, все еще населенное этими «пришельцами». Об этом «свидетельствуют» многочисленные археологические раскопки, проводимые на этих землях (Алабуга, Старая Майна и др.), «всевозрастающая» «древность» которых «проясняет» вопрос «откуда пошла земля русская». Это «подтверждают» и «научные» «антропологические исследования», проводимые институтами имперских столиц, а также другие не менее «убедительные» «научные» факты. Так при помощи нанятых ученых пришельцы-варяги становятся коренными народами края, лишая этого статуса настоящих коренных. Естественно, все это делается для научно-исторического обоснования ликвидации даже формальных автономий коренных народов Поволжья и Урала, чего весьма безболезненно удается осуществлять по отношению коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, не способных оказывать малейшее сопротивление вследствие полной деградации. Один из последних представителей высмеиваемого в анекдотах народа чукча, так характеризует состояние своего народа: «даже наши улыбки выражают страдание». Но для коренных народов Поволжья и Урала, особенно татар, обнаруживающих еще признаки сопротивления, нужны более весомые «обоснования». Предложение «коренного» «русича» «Вульфа» (Жириновского) отправить татар в Монголию не совсем рационально. Ибо сталинские методы выселения «инородцев» не дали ожидаемых результатов, а лишь усугубили проблему решения «национального вопроса». Поэтому «новыми сталинистами» была выбрана тактика удушения на местах и иссушения на корню «титульных наций», чтобы они никогда и не при каких обстоятельствах даже не помышляли о каком-либо суверенитете- не территориальном, не экстерриториальном.

На практике эта тактика оказалась более продуктивней, чем тактика выселения. Если выселение больше приносило физические страдания, то уничтожение на корню губит человеческие души, от которого нет излечения.

Чтобы сделать этот процесс необратимым, ринулись в Казань различные делегации «миротворцев», политологов, ученых всевозможных федеральных и «международных» организаций, да и всяких непрошенных «доброжелателей», чтобы поставить на путь истины сбившийся с него татарский народ.

Так «демократичные» «спасители» России решили навсегда покончить с «национальным вопросом» как в «царстве земном», так и в «царстве небесном» и сделать необратимым начатый в 1552 г. процесс разрушения экологического ландшафта края и этно-духовных матриц населяющих его народов.


Кто разрушает Россию?


Мы же, ведущие борьбу за национальную независимость, патологически ненавидимые марлоками, всегда утверждали, что речь никогда не шла о расчленении России на удельные княжества или ханства, чего подспудно хотели перепуганные демократическими процессами региональные элиты. Ибо всегда исходили из того, что Россия это государство не только русского, но и тюркских и угрофинских народов. Поэтому последствия ее распада были бы катастрофичными для каждого из них. Исключением могли быть лишь народы Кавказа, Средней Азии и Прибалтики, создавшие свои самобытные цивилизации, качественно отличные от российской. Единственно, чего мы добивались- это реализация принципа самоопределения народов путем представления им территориальной субъектности и экстерритриальной национальной независимости на паритетных (в том числе, с русским народом) условиях согласно Конституции, разработанной академиком Сахаровым.

Но ныне существующая власть, кем бы она не управлялась (русскими, татарами, евреями и др.), представляет собой соответствующий уровень вертикали общероссийской власти, целью которой является интеграция всех народов России в некую «гражданскую нацию» с псевдорусским менталитетом. Это касается всех властных структур- «от Москвы до самых до окраин».

По сути дела цели правящих элит в центре и на местах в целом совпадает: это, прежде всего сохранение власти. Если первые на Россию смотрят как на государева владения (государство) и охраняют их путем наращивания мускулов, то вторые защищают свои уделы, как источник власти. Но если распад России для первых угрожает ограничением или даже потерей власти, то для вторых- возможным расширением своих уделов вплоть до государевых.

Как показала практика национального движения, то большинство его лидеров стремились к тому же. И во всех случаях, национальные, религиозные и иные идеи, да и сам народ служили инструментом для достижения этой цели. Только небольшая часть «националов», в основном, просветительского крыла придерживалась парадигмы федерализма на основе паритетной независимости.

Как видим, Россию (а до этого СССР) разрушают не те, кто хочет вернуть или стремится обрести дарованную Богом свободу, не покушаясь на свободу других, а те, кто придерживается имперской политики «разделяй и властвуй», удельные наместники Москвы и претенденты на власть в национальной маске.

Хотя эти «родственные души» презирают друг друга, они больше всего ненавидят тех, кто мешает им сохранить власть или препятствует ее обретению.

Так что разрушители России, скорее всего, сидят в Московском кремле и осуществляют ее распад через варяжскую политику «разделяй и властвуй».

Против этого можно противопоставить только союз равноправных наций, организующих социальную жизнь на принципах национального права, реализу-ющегося через институты народного самоуправления. Если это бред, то госуда-рственная парадигма в условиях имперского фанатизма вовсе есть катастрофа.

Пока же имперским правителям не придет озарение, я более 30 лет пред-лагаю своему народу взять инициативу продвижения парадигмы национально-го права и реализовать его через легитимно представленный Милли Меджлис.

К сожалению, наши национальные лидеры и поддерживающая их служи-лая элита упорствует в ее неприятии, не меньше чем имперская власть, ибо и те и другие не видят ничего иного, кроме безбожного государственного права. Ибо не хотят отказаться от власти, от всех его привилегий, званий и наград.

В этих условиях, мне чуть ли не в одиночку (но при народном понима-нии) приходится идти по выбранному пути. В этом моя миссия и трагедия.

Только на одного Аллаха уповаю, только от Него прошу помощи.


1 Коран. Перевод смыслов и комментарии Валерии Пороховой. - 6:123, 129.

2 Коран. Перевод смыслов и комментарии Валерии Пороховой. - 17:72.


3 Журнал «Казан утлары»,№ 1, 2006 г.