Милли меджлис татарского народа

Духовно-просветительское общество

«Таухид» («Единобожие»)


Ильдус Амирхан









Царство истины

или за что распяли Христа?









Татарский духовно-светский университет

имени «Кулшарифа»


Казань 2005



Около двух тысяч лет прошло со времени распятия (псевдораспятия) Иисуса Христа – одного из величайших пророков, ниспосланных Богом народу Израиля. Но до сих пор нет точного ответа на вопрос, за что же он был подвергнут столь жестокому наказанию, применяемому весьма редко даже по отношению самых опасных преступников. Но таков был неумолимый вердикт всесильного синедриона, высшего духовного ареопага Иудеи. Почему человека, обладающего высшей духовной силой и чистыми помыслами освобождения своего народа от римского владычества приговаривают к смерти высшие духовные лица и правители Иудеи, а защищает его язычник и колонизатор, жестокий тиран Пилат. Чего же синедрион так сметртельно боялся?

Этому и другим вопросам, связанным именем Иисуса Христа, превращению маленьких христианских общин-экклесий, гонимых и презираемых языческим Римом, в могущественную церковь, с которой вынуждены были считаться правители империй и королевств посвящается настоящая книжка.



Телефон для связи с автором:

г. Казань. 8-9093094411.


























Царство истины

(или за что распяли Христа?)


Прошло около двух тысяч лет со времени распятия Иисуса Христа – одного из величайших пророков, ниспосланных Богом народу Израиля. Но до сих пор нет точного ответа на вопрос, за что же он был подвергнут столь жестокому наказанию, применяемому весьма редко даже по отношению самых опасных преступников. Но таков был неумолимый вердикт всесильного синедриона, высшего духовного ареопага Иудеи. Обвинение было настолько суровым, а наказание неотвратимым, что даже ходатайство прокуратора (наместника римского императора) Иудеи о его освобождении в честь праздника пасхи, было отвергнуто первосвященником синедриона Каиафой. Ему предпочли разбойника Варраву, по-видимому, приговоренному к распятию на кресте за подстрекательство к мятежу против имперского Рима. Произошло, с точки зрения здравого разума, нечто невероятное. Человека, обладающего высшей духовной силой и чистыми помыслами освобождения своего народа от римского владычества приговаривают к смерти высшие духовные лица и правители Иудеи, а защищает его язычник и колонизатор, жестокий тиран Пилат. Такое возможно было только в двух случаях. Или Иисус был опасным бунтовщиком против Бога (то есть еретиком, за что позже инквизиция сжигала на костре), либо синедрион превратился в «сборище сатанинское», для которого истинное слово божье является смертельно опасным. Третьего не дано. Если бы Иисус, провозгласив себя царем иудейским, призвал свой народ к мятежу против Рима, то его, как и Варраву, приговорил бы к смерти Пилат, а заступился бы за него Каиафа, или же, в крайнем случае, проявил к нему сочувствие. Да еще есть такое объяснение, в некоторой степени защищающее позицию синедриона: Иисус был принесен в жертву Риму ради предотвращения возможной мести римских властей иудеям в случае поднятия ими мятежа по наущению Иисуса. Тогда почему же Каиафа так настойчиво требует от Пилата исполнения смертного приговора, тогда как явного мятежника Варраву он спасает от креста. Да и не было особых признаков склонности народа к мятежу. Более того, большинство иудеев поддержало решение синедриона и при распятии неистово скандировало «Распни его!». Тем самым лишило Пилата последней надежды на спасение странного, но безвинного человека (после чего он «умыл руки»). Так что синедрион боялся нечто большего, чем даже подстрекательство к мятежу. Чего же?

На этот вопрос ответы искал я во многих книгах, посвященных жизни и смерти Иисуса Христа. С этими вопросами обращался ко многим людям: верующим и неверующим, ученикам и учителям, ученым и религиозным авторитетам. Ответы были самые разные. Но ни один ответ не мог удовлетворить меня. Многие считали, что его проповедческая деятельность воспринималась синедрионом как инакомыслие или даже ересь. Но это не повод для столь жестокой расправы. Большинство же убеждено, что он провозглашал божьи истины и тем самым нес людям спасение. Но тогда синедрион, который высшей истиной считал законы Торы (божьего послания), как уже говорили, решительно должен был выступить в поддержку божьего проповедника. Но ничего подобного не произошло.

Допустим, в то время синедрион ошибся и осознал свой великий грех, распяв на кресте божьего посланника. Тогда он должен был покаяться перед лицом всего человечества. Ибо чуть ли не половина жителей планеты почитает его как пророка, а христиане признают в нем даже Божьего Сына, искупившего своей мученический смертью грехи людей.

Но и этого не случилось.

Это значит, синедрион в лице его нынешних наследников (современных «жидов»), по сей день свое решение считает, если и не правильным, но, во всяком случае, оправданным. Этим самым пророческая миссия Иисуса признается ложной, а его деяния преступными. Отсюда следует непризнание и жестокое преследование последователей Иисуса на протяжении трех столетий. Начало этому положил синедрион, убивший Сына Бога именем Бога!

Значит, ко времени распятия Иисуса синедрион изменил божественную сущность Торы, а Иудею превратил в «сборище сатанинское». Об этом прямо говорится в Откровении (Апокалипсисе) Иоанна Богослова (здесь и далее заимствованные из других источников мысли даются курсивом, а особо значимые для автора места выделяются жирным шрифтом).

И Ангелу Смиринской церкви напиши: так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив (2:8): знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат), и злословие от тех, которые говорят о себе, что они иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское (2: 9). Вот, я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они иудеи, но не суть таковы, а лгут, - вот. Я сделаю то, что они придут и поклонятся перед ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя (3: 9).

Как видим, Иисус четко различает иудеев, заключивших завет с Богом и свято его соблюдающим от тех иудеев, которые превратились «в сборище сатанинское» и нарушили Закон. Здесь речь идет о Законе, ниспосланном Богом через пророка Моисея. Значит, Иисус не нес народу Израиля новую религию, а призывал исполнять Закон, ниспосланный до него. Помните: «Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел я, но исполнить» (Нагорная проповедь. Евангелие от Матфея, далее, Матф. 5-17).

И это действительно так. Ибо божий Закон един для всех времен и народов. Но отход от закона Торы был настолько велик, что учение Иисуса воспринималось как нечто новое, не соответствующее реальной действительности (см., например, книгу «Мой мир и я»). Поэтому, оно возникнув как секта в иудаизме, быстро начало приобретать черты новой религии, позже получившее название «христианства» как производное от слова «христос», то есть «помазанник», «мессия», «месих», чем был наделен Иисус. Естественно, при жизни Иисуса и даже в период раннего христианства речь шла об очищении религии Бога, а не о ее замене. И это очень важно. Ибо на уровне пророков и их истинных последователей нет различия между пророками и их учениями. Они очищают и исполняют тот же Закон, который навечно записан в скрижалях Бога. А извращение и искажение идет от сатаны и противление миссии пророков есть проявление сатанизма, во что впали иудеи. Именно этого раскрыл Иисус. Выражение «это не иудеи, а сборище сатанинское» для них звучит как приговор. Этим самым он поразил почерневшие сердца первосвященников и правителей Иудеи. Ибо он принес высшую истину от Бога. Нет, это истина не искупление грехов человечества своей смертью (каждый отвечает сам за свои грехи), даже не идея спасения грешников, и не какая то космологическая, схоластическая религия, отличная от предыдущих, а нечто очень простая, очень земная, в сущности, всем понятная по своей истинности и справедливости. Она заключается в двух обыкновенных фразах, не претендующих на исключительность. Первая – это «мое царство не от мира сего», вторая – «не будет податей, то есть налогов». Для неискушенного в религиозных вопросах человека, да и религиозного функционера эти фразы ничего не означают. Мало ли что будет говорить человек, находящийся не совсем в здравом уме. Первоначально и язычник Пилат был такого же мнения. Но в устах пророка они звучали как приговор всему существующему строю не только Иудеи, но и всей Римской империи, олицетворяющей мировой порядок. Естественно, этого первым поняли первосвященники, посвященные законам Торы, но использующие их для личной выгоды. Они прекрасно знали, что «царство небесное» в корне отличается от «царства земного». Что в «небесном царстве» надо жить по божьим законам, а в «земном царстве» по сатанинским, подделанных по божьи. Ибо хорошую подделку очень трудно отличить от подлинника, в особенности тогда, когда не имеешь профессиональных знаний в этой области. А простому человеку, рожденному «фитри иманом» (врожденной верой, совестью) трудно бывает отличить зло от добра, ложь от истины, когда первые подделываются во вторые. Этим искусно владеют первосвященники. Именно они озвучили призыв «Распни его!» через непосвященную толпу. Зная это, он просил Бога простить их: «Боже, прости их. Ибо они не знают, что творят!». Синедриону удалось отвратить от себя справедливый гнев толпы и обратить его на безвинного агнеца. В этом заключается зловещий облик сатаны, воплощенный в синедрионе, который ради «земного царства» сатаны от имени Бога отверг «царство небесное» Бога.

А все-таки, в чем же отличие «царства небесного» от «царства земного», различение которых стоило жизни Иисуса Христа.

Главное это различение истины от лжи или от подобия правды. А если быть кратким, то истина изложена в священных книгах, ниспосланных Богом через пророки как «эхли китаб» (небесной книги, Матери книг), подлинник которой хранится в скрижалях Бога. Обновление копии происходит по мере искажения ее содержания и извращения исполнения. И каждый раз избирается новый народ и новый пророк из этого народа, исчерпавшего прежнюю духовную энергию и готового к новому духовному толчку. Но прежние «званные», привыкшие своей привилегированной роли не хотят смириться с таким приговором Бога и, вместе того, чтобы покаяться за свои грехи, они весь свой гнев направляют Его новым избранникам и, таким образом, оставаясь непокорными Богу, оказываются в числе неверных. Но так как Иисус не нес новый Закон, а как правоверный иудей пришел лишь исполнять старый (Тору), то был избран из того же народа. Но когда иудеи, превратившиеся в «сборище сатанинское», отвергли и распяли его, то этот Закон, обновленный Евангелием распространился среди других народов. Что касается иудеев, не признавших Иисуса в качестве пророка и упорствовавших в своем неверии, то они были отвергнуты Богом и были подвергнуты жесточайшим наказаниям, в том числе двухтысячелетнему изгнанию и «холокосту». Но это был гнев Бога, а не гнев народов и нам только остается сочувствовать этому некогда избранному Богом народу и, несмотря на Его гнев, оставшегося в Его милости в качестве «людей Книги» и, поэтому, не может быть у нас на него гнева.

Таким образом, «сборищу сатанинскому» не удалось предотвратить распространение божьей истины, которая в устах истинных последователей Иисуса, апостолов обновленной веры звучали приговором земным порядкам, установленным сатаной. Прежде всего, это относился к языческому Риму, олицетворяющему такой порядок в мировом масштабе. Божья истина угрожала не только этим порядкам, но и их земным царям, большим и малым. Поэтому и началось жесточайшее преследование первых христиан. Их убивали сотнями, изгоняли тысячами, гноили в тюрьмах, предавали анафеме. Но преградить путь распространению божьей истины было невозможно. Она, как весеннее половодье, заполняла не только жалкие хижины бедняков, но и цветущие дворцы богатых. Оставался испытанный прием служителей сатаны: если не удается содрать шкуру у врага, то надо принять его обличие. И вот Рим официально признает христианство в качестве государственный религии империи. Места убиенных апостолов веры занимают епископы монаршеской власти. Императорам с помощью своих церковных ставленников под видом защиты христианства удается подавить последние очаги сопротивления истинных христиан. Оставшихся в живых загоняют в монастыри, превращают в юродивых, делают социальными изгоями. Непосвященная божьей истине толпа, поддавшись блистательному обману, отрекается от Христа и присягает монаршеской Церкви. Таким образом, вслед за иудеями в «сборище сатанинское» превращаются и христиане. Во всяком случае, то неверное большинство, которое вместо Бога объектом поклонения выбирает монаршескую власть и воздвигнутую ей земную церковь. Как и следовало ожидать, когда монаршеская власть окончательно уверовала в собственную «победу» над апостолами веры, даже собственную церковь отлучила от государства и окончательно превратил ее в своего прислужника в качестве духовного приказчика. Восстановив сатанинские порядки, она с помощью церкви «обожествила» их. Народ же добровольно поддался обману.

В последствие этот чудовищный обман породил безбожие и воинственный атеизм, так как Бог, на глазах униженных и оскорбленных, как бы через «собственную» церковь, «покровительствовал» земным угнетателям.

В этом и заключается зловещая сущность лицемеров (мунафиков), исполняющих волю сатаны именем Бога. К сожалению многие забывают, что именно лицемерам уготована высшая мера наказания у Него.

Земная власть над людьми, под каким бы предлогом она не осуществлялась, и есть проявление воли сатаны, оспаривающей владычество Бога хотя бы на Земле. Истинная вера всегда сопротивлялась этой власти и признавала только владычество Бога. Именно поэтому земные цари и их церковные прислужники преследовали истинно верующих и их пророков. Так поступили они и по отношению Иисуса и их последователей.

Об этом спустя две тысячи лет после распятия Христа нам исповедовал в своей книге «Мастер и Маргарита» Михаил Булгаков, где он блестяще раскрыл истинную сущность служителей сатаны под обличием святости и праведности.

Для подтверждения своих слов цитирую отдельные выдержки из этой книги, снабжая их личными комментариями. В остальном возлагаем надежду на объективность и проницательность читателя. Итак, читаем:

- Вы хотели в Ершалаиме царствовать?- спросил Пилат по римски.

- Что вы, челов... Игемон, я вовсе нигде не хотел царствовать! - воскликнул арестованный по-римски. Здесь, видимо, речь идет о земном понимании Пилатом изречения Иисуса о «царстве божьем». Иисус же говорил не о личном земном царствовании, а о царстве небесном, которого он хотел установить на земле. Естественно, этого трудно было понять язычнику Пилату. Зато это прекрасно понимали жрецы синедриона.

- Не путать, арестант, - сказал Пилат по гречески, - это протокол синедриона, оно написано - самозванец. Вот и показания добрых людей свидетелей. Назвав самозванцем, синедрион представил Иисуса бунтовщиком.

- Добрые свидетели, о игемон, в университете не учились. Неграмотные, и все до ужаса перепутали (земное царство с небесным), что я говорил. Я прямо ужасаюсь. И думаю, что тысяча девятьсот лет пройдет, прежде чем выяснится, насколько они наврали, записывая за мной. Это говорит о том, что мысли пророка обычными словами записывать трудно, так как возможно искажение истины. Что касается о тысячи девятисот лет, то Булгаков, видимо, имеет в виду свою эпоху, когда ему удалось на большой дистанции времени раскрыть подлинные значения слов Иисуса.

- За тобой записывают? - тяжелым голосом спросил Пилат.

- А ходит он с записной книжкой и пишет, заговорил Иешуа, - этот симпатичный... Каждое слово заносит в книжку... А я однажды заглянул и прямо ужаснулся... Ничего подобного прямо. Я ему говорю, сожги, пожалуйста, ты эту книжку, а он вырвал ее и убежал. Видимо, что записывал Матвей (автор одного из четырех канонических Евангелий), далеко не соответствовал небесным изречениям Иисуса. В этом, наверное, заключается основная трудность в понимании пророческой миссии. Ибо воспроизводить Небесную книгу в земном варианте весьма трудно простому смертному. Наверное, поэтому мысли пророков домоисеевской эпохи обычно не записывались, а передавались в устной форме из поколения в поколение. К сожалению и это порой превращалось в схоластическое мифотворчество.

- Кто? - спросил Пилат.

- Левий Матвей, - пояснил арестант, - он был сборщиком податей, а я встретил на дороге и разговорился с ним... Он послушал, послушал, деньги бросил на дорогу и говорит: ну, я пойду с тобой ... Значит Иисус объяснил Матвею греховность мытарства (сбора податей, то есть налогов). Тот понял это и принял и стал одним из первых апостолов веры.

- Сборщик податей бросил деньги на дорогу? - спросил Пилат, поднимаясь с кресла, и опять сел. Действительно, для Пилата это было ужасно. Ведь именно во все времена всякая власть держалась на податях, в первую очередь и сама Римская империя.

- Подарил, - пояснил Иешуа, - проходил старичок, сыр нес, а Левий говорит ему: «На подбирай!».

Шея у секретаря стала такой длины, как гусиная. Все молчали. По земным меркам отказ от податей кого угодно мог подвергнуть в шок.

- Левий симпатичный? - спросил Пилат, исподлобья глядя на арестованного.

- Чрезвычайно, ответил тот, только с самого утра смотрит в рот, как только я слово произнесу, - он запишет.

Видимо, таинственная книжка была больным местом арестованного. … Иисус боялся, что простой смертный не сможет правильно воспринимать и записать слово божье. И не произойдет ли замена божьего Закона, которого он пришел исполнять, человеческим.

Пилат встал, повернулся к секретарю и задал вопрос:

- Что говорил про царство небесное на базаре?

- Я говорил про царство истины, игемон ... Действительно, царство божье и есть царство истины, чего очень боялись как Каиафа, так и прокуратор Рима Пилат. Но Пилат сначала думал, что «помешанный» Иисус претендует на власть в Иудее и рассматривал это как внутреннее дело самих иудеев. Видимо, римский наместник только следил за выполнением римских законов, но не имел права вмешиваться в формирование местной власти. Что касается Каиафы и Ирода, то они серьезно воспринимали проповеди Иисуса и вполне обоснованно боялись за собственную власть.

- О Каиафа (Пилат понял, чего боялся первосвященник Каиафа), - тяжко шепнул Пилат, а вслух спросил по гречески: Что есть истина?

- Истина, - заговорил арестант, - прежде всего в том, что у тебя болит голова и ты чрезвычайно страдаешь, не можешь думать. …

- Секретарю синедриона, заговорил Пилат, не веря все еще своей свежей голове, - передать следующее. – Писарь нырнул в свиток. – Прокуратор лично допросил бродягу и нашел, что Иешуа Га-Ноцри психически болен. Больные речи его и послужили причиной судебной ошибки. Прокуратор Иудеи смертный приговор синедриона не утверждает. Но, вполне согласен с тем, что Иешуа опасен в Ершалаиме, прокуратор дает распоряжение о насильственном помещении его, Га-Ноцари, в лечебницу в Кесарии Филлиповой при резиденции прокуратора Этим, видимо, хотел спасти Пилат Иисуса от верной смерти и сделать его не досягаемым для синедриона.

- Так-то-с царь истины, внушительно молвил Пилат, блестя глазами. Видимо Пилат был доволен тем, что удалось перехитрить Каиафу.

- Я здоров, игемон, сказал бродяга озабоченно. – Как бы опять какой путаницы не вышло?…Чистая душа Иисуса не мог принять спасительную хитрость Пилата. Иначе он не был бы пророком.

Вернулся секретарь, и в зале все замерли. Секретарь долго шептал Пилату что-то. Пилат вдруг заговорил громко, глаза его загорелись. Он заходил, диктуя, и писарь заскрипел:

- Он наместник, благодарит господина первосвященника за его хлопоты, но убедительно просит не затруднять себя беспокойством насчет порядка в Ершалаиме. В случае, ежели он, порядок, почему бы нарушился …Римскому войску страх неизвестен… и прокуратор в любой момент может демонстрировать господину первосвященнику ввод в Ершалаим кроме того 10-го легиона, который там уже есть, еще двух. Например, фретекского и апполинаретского. Точка. Видимо Каиафа пугал Пилата возможными беспорядками в Ершалаиме и этим самым добиться утверждения смертного приговора. В данном случае для Каиафы римский порядок был важнее, чем спасительная миссия Иисуса. Он, как и современные первосвященники считал, что соблюдает Тору и служит своему народу. А вот Иисус бунтовщик, если говорить современным языком, сектант, экстремист. Рим хотя и покорил иудеев и заставляет жить их по римским законам, все же уважает их веру и дает возможность им управлять своим народом. А Иисус, вместо того чтобы бунтовать против Рима (что выгодно иудейским правителям), считает их «сборищем сатанинским», то есть отступниками веры и, тем самым, оспаривает законность их власти.

И вошел секретарь, озабоченный и испуганный, подал бумагу Пилату и шепнул: очень важное донесение.

Многоопытный Пилат дрогнул и спросил сердито:

- Почему сразу не прислали?

- Только что получили и записали его показание.

Пилат впился глазами в бумагу, и тотчас краски покинули его лицо.

- Каиафа самый страшный из всех людей в этой стране, - сквозь стиснутые зубы проговорил Пилат секретарю, - кто эта сволочь? Сволочь это и есть Иуда Искариот - сыщик Каиафы, который, будучи «учеником» Иисуса (точнее, приставленным Иисусу), и выдал его синедриону.

- Лучший сыщик в Ершалаиме, - одними губами ответил секретарь в ухо Пилата.

Тревога клювом застучала у него (у Пилата) в груди.

- Слушай, Иешуа Га-Ноцари, - заговорил Пилат жестяным голосом. – Во втором протоколе записано показание: будто ты упоминал имя великого Кесаря в своих речах… Постой, я не кончил. Маловероятное показание… Тут что-то бессвязно… Ты ведь не упоминал этого имени? А? Подумай, прежде чем ответить… Пилат все еще не теряет надежду на спасение Иисуса. Старается управлять его показаниями.

- Упоминал, ответил Иешуа, - как же!

- Зря ты его упоминал! - каким-то далеким (отрешенным, безнадежным), как бы из соседней комнаты, голосом откликнулся Пилат. – Зря, может быть, у тебя есть какое то дело до Кесаря, но ему до тебя – никакого … Зря! Подумай, прежде чем ответишь, ты ведь конечно … - На слове «конечно» Пилат сделал громадную паузу, и видно было, как секретарь искоса смотрит на него уважающим глазом…

- Но ты, конечно, не говорил фразы, что податей не будет?

- Нет, я говорил это, - сказал светло Га-Ноцри.

- О, мой бог! – тихо проговорил Пилат.

Он встал с кресла и объявил секретарю:

- Вы слышите, что сказал этот идиот? Что сказал этот негодяй? Оставить меня одного! Вывести караул! Здесь преступление против величества! Я прошу наедине…

И остались одни. Подошел Пилат к Иешуа. Вдруг левой рукой впился в его правое плечо, так что чуть не порвал ветхий талиф, и зашипел прямо в глаза:

- Сукин сын! Что ты наделал?! Ты… вы…когда-нибудь произносили слова неправды? Неправда могла бы скрыть истину, которую Пилат, будучи даже язычником, не мог не оценить. Ему, в отличие от Каиафы, не хотелось стать убийцей носителя истины.

- Нет, - испуганно ответил Иешуа.

- Вы … ты… - Пилат шипел и тряс арестанта так, что кудрявые волосы прыгали у него на голове.

- Бог мой, в двадцать пять лет такое легкомыслие! Да как же можно было? Да разве по его морде вы не видели, кто это такой? (То есть Иуда Искариот) .Хотя … - Пилат отскочил от Иешуа и отчаянно схватился за голову, - я понимаю: для вас все это не убедительно. Иуда из Кариот симпатичный, да? – спросил Пилат, и глаза его загорелись по волчьи. – Симпатичный? - с горьким злорадством повторил он.

Печаль заволокла лицо Иешуа, как облако солнце.

- Это ужасно, прямо ужас … какую беду себе наделал Искариот. Он очень милый мальчик … Даже здесь Иисус больше обеспокоен за судьбу Искариота, чем за свою. Этим еще раз подтверждается принадлежность Иисуса к пророкам, которые в отличие от простых смертных, пусть даже самых добродетельных, больше обеспокоены о спасении других, чем самих себя. Пророку личное спасение ничего не стоит, если его миссия спасения не будет исполнена. Поэтому нетрудно понять покорность Иисуса умирать на кресте под глумление язычников «других хотел спасти, спаси самого себя». В этом и величие Иисуса, который даже своей смертью принес спасение миллионам.

- О дурак! Дурак! Дурак! – командным голосом закричал Пилат и вдруг заметался, как пойманный в тенета….

- Пилат остановился и спросил, жгуче тоскуя:

- Жена есть?

- Нет…

- Родные? Я заплачу, я дам им денег… Да нет, нет, - загремел его голос… - Вздор! Слушай ты царь истины!.. Ты, ты великий философ, но подати будут в наше время! И упоминать имя великого Кесаря нельзя, нельзя, нельзя никому, кроме самоубийц! Слушай, Иешуа Га-Ноцри, ты кажется себя убил сегодня… Слушай, можно вылечить от мигрени, я понимаю: в Египте учат и не таким вещам. Но ты сделай сейчас другое – помути разум Каиафе сейчас. Но только не будет, не будет этого. Раскусил он, что такое теория о симпатичных людях, не разожмет когтей. Ты страшен всем! Всем! И один у тебя враг – во рту у тебя – твой язык! Благодари его!

А объем моей власти ограничен, ограничен, ограничен, как все на свете! Ограничен! – истерически кричал Пилат, и неожиданно рванул себя за ворот плаща. Плеть мне, плеть! Избить тебя как собаку! – зашипел, как дырявый шланг, Пилат. Пилат бесился от своего бессилия перед Каиафой.

Иешуа испугался и сказал умиленно:

- Только не бей меня сильно, а то меня уже два раза били сегодня…

- Я, - сказал Пилат, - утверждаю смертный приговор синедриона: бродяга виноват. Здесь государственная измена, но вызвать ко мне … просить пожаловать председателя синедриона Каиафу, лично….

И двое стояли на балконе и говорили по гречески.

- Я утвердил приговор синедриона. Итак, первосвященник, четырех мы имеем приговоренных к смертной казни. Двое числятся за мной, о них, стало быть, речи нет. Но двое за тобой – Вар-Равван, он же Иисус Варрава, приговоренный за попытку к возмущению в Ершалаиме и убийство двух городских стражников, и второй Иешуа Га-Ноцри, он же Иисус Назарет. Закон вам известен, первосвященник. Завтра праздник Пасхи, праздник, уважаемый нашим божественным Кесарем. Одного из двух, первосвященник, тебе, согласно закону, нужно будет выпустить. Благовольте же указать, кого из двух – Вар-Раввана Иисуса или же Га Ноцри Иисуса. Присовокуплю, что я настойчиво ходатайствую о выпуске именно Га-Ноцри. И вот почему: нет никаких сомнений в том, что он мало вменяем, практически же результатов его призывы никаких не имели. Храм оцеплен легионерами … ничего не произойдет, в том моя порука. Ничтожные крики толпы не страшны. Я говорю это – Понтий Пилат. Меж тем в лице Варравы мы имеем дело с исключительно опасной фигурой. Квалифицированный убийца и бандит был взят в бою и именно с призывом к бунту против римской власти. Хорошо бы обоих казнить, самый лучший исход, но закон, закон … Итак? Это был для Пилата последний шанс спасти Иисуса.

И сказал замученный чернобородый Каиафа:

- Великий синедрион в моем лице просит выпустить Вар-Раввана.

- Даже после моего ходатайства? – спросил Пилат и, чтобы прочистить горло, глотнул слюну, - повтори мне, первосвященник, за кого просишь?

- Даже после твоего ходатайства прошу выпустить Вар-Раввана.

- В третий раз повтори … Но, Каиафа, может быть ты подумаешь?

- Не нужно думать, глухо сказал Каиафа, за Вар-Раввана в третий раз прошу.

- Хорошо. Ин быть по закону, ин быть по-твоему, - произнес Пилат, умрет сегодня Иешуа Га-Ноцри.

Пилат оглянулся, окинул взором мир и ужаснулся. Не было ни солнца, ни розовых роз, ни пальм. Плыла багровая гуща, а в ней, покачиваясь, нырял сам Пилат … и подумал: «Куда меня несет?..».

Тесно мне, - вымолвил Пилат … и холодной рукой поболее открыл уже подорванный ворот…

- Жарко сегодня, жарко, - отозвался Каиафа …

- Нет, - отозвался Пилат, - это не от того, что жарко, а тесновато мне стало с тобой, Каиафа, на свете. Побереги же себя, Каиафа!

- Я – первосвященник, - сразу отозвался Каиафа, - меня побережет народ божий… Только дам я тебе совет, Понтий Пилат, ты когда кого-нибудь ненавидишь, все же выбирай слова. Может кто-нибудь услышать тебя, Понтий Пилат.

Пилат улыбнулся одними губами и мертвым глазом посмотрел на первосвященника.

- Разве дьявол с рогами…, разве только что он, друг душевный всех религиозных изуверов, которые затравили великого философа (не это ли признак превращения иудеев в «сборище сатаны» ?!), может подслушать нас, Каиафа, а более некому. Или я похож на юродивого младенца Иешуа? – Нет, не похож я, Каиафа! Знаю, с кем говорю. Оцеплен балкон. И вот заявляю я тебе: не будет, Каиафа, тебе отныне покоя в Ершалаиме, покуда я наместник, я говорю – Понтий Пилат Золотое Копье!

- Разве должность наместника несменяема? – спросил Каиафа, и Пилат увидел зелень в его глазах.

- Нет, Каиафа, много раз писал ты в Рим!.. О, много! …Помнишь, Каиафа, как я хотел напоить Ершалаим из Соломоновых прудов? Золотые щиты, помнишь? Нет, ничего не поделаешь с этим народом. Нет! И не водой отныне хочу я напоить Ершалаим, а другим чем то … не водой!

- Ах, если бы слышал Кесарь эти слова, сказал Каиафа ненавистно.

- Он другое услышит, Каиафа! Полетит сегодня весть, да не в Рим, а прямо на Капри. Я! Понтий! Забью тревогу. И хлебнешь ты у меня, Каиафа, хлебнет народ ершалимский не малую чашу. Будешь ты пить и утром, и вечером, и ночью, только не воду Соломонову! Задавил ты Иешуа, как клопа. И понимаю, Каиафа, почему. Учуял ты, что будет стоить этот человек… Но только помни, не забудь, - выпустил ты мне Вар-Раввана, и вздую я тебе Кадило на Капри и с варом и щитами.

- Знаю тебя, Понтий, знаю, смело сказал Каиафа, ненавидишь ты народ иудейский, и много зла ему причинишь, но вовсе не погубишь его! Нет! Неосторожен ты.

- Да, кстати, священник, агентура, я слышал, у тебя очень хороша, -…заговорил Пилат. А особенно это молоденький сыщик Юда Искариот. Ты же береги его. Он полезный.

- Другого найдем, - быстро ответил Каиафа, с полуслова понимавший наместника.

- О племя преступнейшее, отвратительнейшее племя!. О омерзительность иудейская (превратившаяся в сборище сатанинское)!

И на необъятном каменном помосте стоял и Каиафа, и Пилат, и Иешуа среди легионеров.

- Бродяга…, именуемый Иешуа Га-Ноцри, совершил государственное преступление, заявил Пилат,- .. и чтоб знали все: Не имеем царя кроме Кесаря! Но Кесарю не страшно никто! И поэтому второму преступнику Иисусу Вар-Раввану, осужденному за такое же преступление, как и преступление Га-Ноцри, Кесарь император, согласно обычаю, в честь праздника пасхи, по ходатайству синедриона, дарует жизнь!.. Иисус Назарет… по приказанию Тиберия через прокуратора Понтия Пилата, - будет казнен! Сына Аввы Вар-Раввана выпустить на свободу!

Как видим, основная вина за убийство пророка Иисуса лежит на синедрионе и лично на его первосвященнике Каиафе, хранителе божьего послания (Торы) и исполнителе божьей воли. Если мы действительно верим в пророческую миссию Иисуса (что подтверждается и Кораном), то должны верить и в то, что к приходу нового посланника божье слово было искажено, как по смыслу, так и по исполнению, то есть Тора потеряла свою божью сущность, а иудеи, через которых Бог обратился к человечеству, перестали быть божьим народом и превратились в «сборище сатанинское». Если бы это не было так, то не было бы необходимости в новом пророке. Отсюда следует, что не признание Иисуса в качестве пророка (я уже не говорю о мессии) есть не признание иудеями своего грехопадения, о котором так убедительно говорит Иисус. Допустим, иудеи были правы. Они остались верными заветам Бога и их власть над народами легитимен. Тогда почему же Бог подверг их столь суровому наказанию, превратив в рабов язычников. Именно эту причину раскрыл Иисус, направив свой гнев не столько против римлян, сколько против самих иудеев, ставших «сборищем сатанинским», за что они получили божье наказание. Иудеям нужен был борец против Рима как Варрава, а не их обличитель, не «царь истины», а подтверждение «избранности иудейского народа». Но для Иисуса, как истинного пророка, «избранность народа» определялась не тем, что он является любимцем Бога, а тем, как он исполняет завет с Ним. И когда Он увидел, что избранный Им народ нарушает Завет (Тору), выбрал среди них нового посланника, тем самым лишил иудеев монополии на избранность и права на мировое владычество, что стало смертельным ударом для синедриона и его первосвященников. Иисус как бы сменил «Богом избранный народ» ничтожными рабами и язычниками. Но Иисус знал, что нынешнее их владычество уже не от Бога, а от сатаны. Поэтому и объявил свое царство небесным, а не земным. Но первосвященники синедриона давно уже отожествляли царство небесное с земным владычеством (что является прерогативой сатаны). Именно поэтому они объявили Иисуса самозванцем и мятежником, считая, что он претендует на их власть, приобретенный лицемерной покорностью Риму. Но «царь истины» не может лицемерить. Он служителей сатаны не делит на «своих» и «чужих», поэтому обличает тех и других. Ибо он знал, что народ иудейский ведет к гибели не столько римское владычество, сколько союз с сатаной.

Конечно, он действовал от имени Бога, Который не мог оставить людей без своего покровительства. И для того чтобы спасти людей от погибели за совершенные грехи, Бог выбрал нового пророка из их же среды и повелел следовать за ним. Поэтому и назван был Иисус Спасителем, ибо в этом и заключается миссия каждого пророка. Часть иудеев последовала за своим Спасителем, но большая часть осталась в заблуждении, за что впоследствии подверглась наказанию и изгнанию.

Естественно, первые последователи Иисуса называли себя иудеями, ибо ни о какой новой религии речь не шла, так как для всех народов и на все времена религия у Бога одна, и все пророки несут одну и ту же истину. Но чтобы отличить себя от иудеев, отпавших от божьего закона, последователи Иисуса начали называться иудо-христианами, то есть исполнителями миссии Иисуса, но никак последователями новой религии. Христианами они начали называться только после того, когда большинство последователей Иисуса были уже неиудеями как по вере, так и по этническому происхождению. Фактически иудаизм перевоплотился в христианство с тем же Божьим Законом, но подкрепленным Евангелией (доброй вестью) Иисуса, названного помазанником божьим (по гречески – христосом), что соответствует его пророческой миссии. Но отнюдь, из этого не вытекает понятие богочеловека, тем более, божьего сына. Такие понятие было внедрено в христианство под влиянием греческих богов, почитаемых во всей языческой Римской империи. Забегая вперед, скажем, что римское языческое христианство, как об этом правильно говорит Ф.Энгельс, как земля от неба отличалось от изначального (моисеевского) иудейства и (иисусского) иудо-христианства. Но об этом позже.

А пока оставаясь религией рабов и угнетенных, а не религией государства, оно с огромным трудом пробивало себе дорогу с миссией спасения человечества. И это, как говорит тот же Ф.Энгельс, было их протестом против господ и угнетателей. Правда, этим Энгельс отожествляет ранее христианство с социализмом и как материалист, исключает из этого божий промысел. Так это или не так, мы увидим из последующего изложения проблемы.

Но бесспорно тот факт, когда под знаменами христианства шла борьба за освобождение от римского владычества и угнетения, Рим беспощадно расправлялся этими новыми «возмутителями спокойствия» властелинов, не вдаваясь в их небесные или земные помыслы. Для властей, оперирующимися понятиями земного владычества, они были мятежниками и разбойниками (как нынешние чеченцы и кавказцы). При этом как Рим, так и провинции, как римские власти, так и местные ставленники оккупированных территорий были одинаково свирепы по отношению их. Порой вторые из них были более жестоки по отношению своих соплеменников, чем даже сами римские власти. Ибо как говорил Ленин, чтобы показать им свою преданность и выслуживаться перед ними, они в этом деле «пересаливали больше», чем даже хозяева. Например, тот же самый Каиафа за римский порядок беспокоился больше чем сам Пилат и даже угрожает тому карой самого Рима, если тот будет покровительствовать «мятежнику» Иисусу. Пилат вынужден был защищаться от своего же ставленника, хотя прекрасно знает лицемерие первосвященника.

Да, Каиафа, как бы защищает свой иудейский народ. Но от кого? От Рима? Может быть. Но в данной ситуации ему выгодно защищать римский порядок, как олицетворение собственной власти. Иисус ему не нужен ни в небесном, ни в земном понятии. «Царство небесное» для него ничто без «земного царства». Но это царство ему дает Рим, а не Иисус. Иисус только отнимает. А вот Варрава другое дело. Он борется против Рима, чтобы упрочить его власть. Нет, Каиафа не поддерживает его, наоборот, приговаривает к кресту. Ибо это подтверждает его преданность римским властям. Но когда появляется возможность спасти одного из двух им же осужденных, он берет сторону Варравы. Риск не велик, так как он не может нарушить традиции, которые уважает сам кесарь, зато выигрыш налицо. Со смертью Иисуса устранятся угроза потери как небесной так и земной власти.

Как видим, Каиафе нужны иудеи лишь для того, чтобы иметь сан небесного первосвященника, а римский порядок в Иерусалиме нужен для земного господства над ними. Поэтому он не хочет нового царя, который одинаково не приемлет римский и иудейский порядок. Поэтому он уверенно натравливает Пилата против Иисуса, убеждая его в том, что тот против и кесаря, и податей. В эпизоде казни Иисуса он тонко сыграл на земных амбициях Рима и небесных амбициях своего народа. Каиафа как божий, так и римский порядок отожествляет собственным порядком, который утверждает свое владычество над своим народом.

Да, с тех пор прошло около двух тысяч лет. Зачем же ворошить прошлое. Рим давно перестал быть империей и не претендует на мировое владычество. Давно превратились в прах и Пилат, и Каиафа. Зато Иисус возведен в ранг божества. Его учение, ставшее одним из крупнейших мировых религий (которая насчитывает около двух миллиардов последователей) перешагнуло все границы и континенты, устанавливая «царство небесное».

Вроде бы радоваться и радоваться, восхваляя Иисуса Христа – пророка и богочеловека. Но почему-то нет радости от ощущения «царства небесного», «царства истины». Все остается так же как во времена Иисуса, а может быть гораздо хуже. Вместо царства истины на земле господствует империя лжи.

Неужели синедрион, распявший Христа был прав. Что он никакой ни пророк, ни мессия, тем более не богочеловек, а обыкновенный разбойник, получивший заслуженное наказание. Упаси боже, скажет истинный христианин, богохульство - возмутится мусульманин. И будут правы. Ибо действительно, для истинных верующих Иисус был, остается и будет оставаться по меньшей мере божьим посланником, спасителем и покровителем.

Дело не в том, что пророки не истинны, а «царство божье» отсутствует. А в том, что сатана жива и будет владычествовать на земле, пока люди не обретут «царство истины». Но пока на земле под руководством земных царей и жрецов владычествует войско сатаны, не будет «царства небесного на земле», и каждая очистительная идея будет извращена в целях земного владычества.

И это можно показать на примере христианства, используя для этого классические труды Л.Фейербаха («Сущность христианства»), Ф.Энгельса («К истокам первоначального христианства»), Свенцицкой И.С. («Тайные писания древних христиан», «От общины к церкви»), и других, посвященных его зарождению, расцвету и разложению этой мировой религии.

Здесь мы ограничимся лишь цитированием работы Свенцицкой И.С. «От общины к церкви» (снабжая их небольшими собственными комментариями), который, на наш взгляд наиболее ярко, убедительно и последовательно отражает суть поставленной проблемы.

Правда, все это изложено с позиции марксизма (но без строгого атеизма), но здесь больше правды и искренности, чем в трудах монаршеских богословов.


РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ В 1 ВЕКЕ



РЕЛИГИОЗНЫЕ ВЕРОВАНИЯ



ВОЗНИКНОВЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА



ВОЗНИКНОВЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА: ПРОБЛЕМА ИСТОЧНИКОВ


ВОЗНИКНОВЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА: ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ


Здесь уместно привести случай, когда один из меценатов построил мечеть и пригласил туда всех, кто хотел. Когда это увидел мулла, то он упрекнул мецената в том, что он пригласил людей без омовения. На это тот ответил: Я построил мечеть и собрал туда народ, вот вы и учите их омовению и молитве.


ПЕРВЫЕ ХРИСТИАНСКИЕ ОБЩИНЫ


Возникновение и состав первых христианских общин



Учение ранних христиан



Организация христианских экклексий



СТАНОВЛЕНИЕ ЕПИСКОПАЛЬНОЙ ЦЕРКВИ


Римская империя во 2-3 вв.


Таким образом, подавление восстания Бар-Кохбы положило начало погружению чуть ли всего человечества в мрак невежества. Ибо служилые иудеи, распявшие Христа, ненавидя и презирая Рим, пошли на полное услужение ему ради «царствия на земле» и окончательно превратились в «сборище сатанинское». Христиане же, разуверившись в приход Мессии, из самых «добрых» побуждений стали душеприказчиками «божьих наместников» и тем самым отступились от «царства истины». А иудо-христиане, наследники его учения погибли в неравной борьбе или были рассеяны по свету.

Но как бы там ни было, главным виновником погружения Европы в более чем трехвековую тьму невежества является имперский Рим, отвергший «царство истины» ради установления «империи лжи». А иудеи или христиане стали лишь жертвами этой «вавилонской блудницы». Для того, чтобы выйти из тьмы невежества к свету истины нужен был новый пророческий цикл, который восстановил бы божий Закон и обеспечил его исполнение. Такая великая миссия выпала на долю пророка Мухаммада, восстановившего учение иудеев-христиан в форме ислама, то есть покорности единственному Богу-Творцу.


Распространение христианства



Становление епископальной церкви



ИМПЕРИЯ И ХРИСТИАНСТВО


Преследования христиан



Союз империи и церкви


Итак, мы проследили весь процесс превращения христианского учения от божьего откровения в служителя сатаны, начавшийся с распятия Христа.

Естественно, это относится не только христианству, но и всем религиям (мировым, национальным, региональным), заключившим союз с дьяволом. К христианству мы обратились лишь по причине глубокой разработанностью темы другими исследователями и полной наглядностью происходящего. Этот процесс прошел иудаизм и проходит ислам. Если иудаизм и христианство завершили этот процесс превращением в «сборище сатанинское», то ислам еще оказывает некоторое сопротивление. Но результат вполне предсказуем.

Почему это так происходит? Попытаемся ответить на этот вопрос.

Вся жизнь на земле это есть борьба низверженного за первородный грех человека с дьяволом за право возвращения в «царство небесное». Инструкцией для человека в этой борьбе являются божьи законы, озвученные (огласованные) в форме священных писаний пророками. Согласно свободы воли, дарованной Богом, человек обладает правом выбора. Каков будет выбор, таковым и будет воздаяние. Цель же сатаны отвратить от выбора божьего закона и доказать Богу порочность и греховность человека и, поэтому, не заслуживающего рая.

Средством такого отвращения являются, пусть временные, но явные земные наслаждения, имитирующие райское блаженство. Но это блаженство можно достигнуть лишь поклонением мамоне (богатству, «золотому тельцу»), которую дает власть, должности, степени, звания и другие социальные привилегии. Служить одновременно Богу и мамоне нельзя (Матф. 6:24). Вот и выбирай - явное земное блаженство или «мифический» рай.

К сожалению, большинство по принципу «лучше синица в руках, чем журавль в небе, выбирает иллюзию земного рая и отвергает «царство небесное». В этом и трагедия человечества. Тем не менее, Человек, созданный по образу и подобию Творца оправдает замысел Бога в лице своих пророков и праведников и выйдет победителем из жестокой схватки с дьяволом. Да праведников чрезвычайно мало, но они «соль земли» и «наследуют землю» (Матф. 5:5,13). Да, основная масса человечества отвергает Бога и его посланников или хочет одновременно служить Богу и маммоне. Но они «как песок морской», как пустая порода в ожидании нового цикла творения будут рассеяны по всей Вселенной, после того как из них извлекут жемчужины для украшения вечного рая. И это не сказка, а явный и ясный замысел Бога. Истинность этих слов может понять только тот, кто непрерывно, бескорыстно и самоотверженно сражается на пути Бога и не замышляет Ему сотоварищей.

Но на этом пути стоят империи и «цари земные», ведомые сатаной. Именно против них, в первую очередь» восстали пророки и праведники. Но для каждого времени и каждого народа свои империи и свои цари, свои пророки и свои праведники. Кто хочет уклониться или отсидеться от этой борьбы, будет вычеркнут из «книги жизни» и наполнит «песок морской».

Я же сын своего времени и своего народа и у меня есть свой имперский центр и свой царь. И не вижу личного пути спасения без спасения своего народа от империи лжи, его царей и наместников. Только в борьбе с имперским злом можно познать истинных друзей и открытых врагов, праведников и лицемеров, цену мужества и предательства, силу слова и реальность дел.

И вот я, считающий себя, одним из наследников погибшего дома иудеев-христиан и истинных мусульман, сохранивший в какой то степени силсилу первичного откровения, проследивший путь пророков и праведников, увидел воочию сценарий и действие имперского центра и отступников веры в период борьбы за национальную свободу в Татарстане в начале 90-х годов XX века. Будучи в центре этих событий и одним из руководителей освободительного движения пытался выполнить миссию иудо-христиан и праведных мусульман путем борьбы против «Третьего Рима» и татарских «каиаф» и «иродов», но без ненависти и злобы, обиды и мести. И за это оказался побитым как «римлянами», отвергших свободу «иудеев», так и «каиафами» и «иродами», ненавидящими «римлян», но покорно им служащими ради сохранения своей власти. Я оказался в числе тех, которых уничтожил присвоивший себе полномочия марионеточного «каиафы» татарский «ирод» при открытии разрушенного «римлянами» храма. Находясь в эйфории своего надутого величия, он расхвастался тем, что не побоится сказать, как уничтожил всех «экстремистов» и «радикалов», то есть тех, кто искал путь спасения на пути истины, а не в лабиринте лжи. Конечно же, все «званные» на торжество «кривды» шумно одобрили «распятие» «избранных». Сочувствующие им, видя торжество «кривды» молчаливо наблюдали это «распятие». А свои «петры», отреклись от «распятых» не трижды, а тридцати трижды. Тяжела ноша праведника. Но любая тяжесть в этом мире будет пухом в мире ином.

Да, много было у меня слушателей, наверное, более тысячи, но не было учеников, которые готовы были следовать за мной в любых испытаниях. Я их не виню. Две тысячи лет прошло со времени распятий Христа, тысяча четыреста лет после прихода последнего пророка. Но сатана продолжает господствовать на земле, умножая свои жертвы. В этих условиях трудно простому, непосвященному человеку поверить в торжество «царства истины» и узреть «царство небесное». Но я твердо знаю то, что, не познав «царство истины», не построив внутри себе «царство небесное» невозможно узреть «царство Божие». Ибо «царство небесное» не хоромы княжеские, а состояние души, чего можно достичь лишь личным откровением, естественно, с помощью откровения пророков и деяния праведников.

Когда я проповедую эти истины и ссылаюсь на деяния праведников, меня резко обрывают со словами: ты не пророк, ты такой же как и мы, те не исправляй других, и очищайся сам и т.п. Чаще всего говорят мне об этом самые близкие, знающие все мои пороки и погрешения. Да, я не пророк, не слышу никакие «голоса», может быть хуже других и более грешен и мне больше надо очиститься. Согласен. По мере своих сил и возможностей я стараюсь это делать. Но я сам продукт своего общества. Лучшие годы моей жизни протекали в условиях безраздельного господства воинствующего и вульгарного атеизма. Божье слово оказался под запретом, деяния пророков и апостолов веры считались ложными и подвергались осмеянию. Детское и юношеское сознание, еще не приобретший иммунитет против лжи (что в то же время говорит о чистоте помыслов) воспринимало все это в качестве правды и постепенно погружалось в бездну безбожия, закрепившись в подсознании, которое не легко вывести даже средствами самого мощного сознания. И освободиться от всего от этого практически невозможно без сочувствия и поддержки среды, ибо отдельный человек чрезвычайно слаб по отношении коварства сатаны. И ему нужна община (умма, экклесия и т.п.) чтобы выползти из этой трясины. Разве не видим глубокое падение молодежи, которая в одиночку своим личным очищением или озарением вряд ли сможет выйти из этой трясины. Как он может отличить ложь от правды в свои 10-20 лет, когда умудренные опытом старики сами оказываются в этой трясине, а порезвившись в молодости «мудроствуют лукаво»: пусть тонут другие, а мы займемся индивидуальным очищением и постигнем рая. Но познавшие истину обязаны нести его заблудшим, как бы это не было трудно, и не ради славы, а ради спасения.

Именно по такой причине я пошел в народ в период перестройки. Хотел помочь освободиться ему от многовекового рабства. Сначала думал, что в этом виноваты имперская Москва, русские или евреи. На некоторое время оказался чуть ли не на вершине национально-освободительного движения. Стал президентом Татарского общественного центра, идеологом и одним из руководителем Милли Меджлиса, президентом ассоциации «Магариф», ректором первого в истории российских татар Татарского национального университета. Но в ходе борьбы осознал, что главные враги моего народа находятся в казанском кремле и среди своих соплеменников и повел борьбу против них, не показную, как это делали другие для упрочения свой власти перед Москвой, а по настоящему, исходя из божьих законов. Это не понравилось ни правящей верхушке, не интеллигенции, ни самому народу, который был готов распять меня по первому повелению местных «иродов» и «каиаф». Я понял, что им нужен был Варрава, который под лозунгами «Россия - иностранное государство», «Манкурт – хуже русского» помогал «иродам» и «каиафам», а не «иисусы», открывающие «царство истины». Именно тогда я всей очевидностью осознал трагедию Иисуса Христа и всех пророков. Они твердо знали, что без божьей правды освобождение народу не принесут никакие освободительные движения, революции, перевороты, реформации, перестройки. Для этого нужно полное, безоговорочное, бескомпромиссное, абсолютное, лишенное личных побудительных мотивов следование божьим законам. Только так может быть достигнуто божье царство на земле и небесах. Но этот путь тернист и опасен для отдельных людей, но легок и победоносен умме, искренне поверившим своим пророкам. Но умма создается в борьбе, а не высокомерным мудрствованием на кафедре или депутатской трибуне. «Лишь тот достоин счастья и свободы, кто каждый день идет за них на бой», сказал один из великих. Место праведника не дворцы, а хижины, не трибуна, а майдан.

К сожалению не так думает татарская элита. Приведу отрывок из интервью Туфана Миннуллина в газете «Звезда Поволжья» (№46 от 24-30 ноября 2005 г.): «когда был митинг в защиту суверенитета Татарстана, коллектив татарского театра хотел выйти тоже на площадь. Марсель Салимжанов (режиссер театра) сказал: зачем нам выходить, мы всегда на площади, сцена наша площадь. Мы всегда боролись за татарский язык, за татарское искусство. Салимжанов понимал роль театра в татарской культуре – в этом его величие». Красивые слова. Но если бы все боролись за татарскую культуру только на сцене, на трибуне, на кафедре или в кабинетах, не выходя на майдан, то добились ли суверенитета. Ведь потеряли мы его тогда, когда перестали выходить на майдан. Стремящихся к славе ждет бесславный конец!

Предполагаю, что все эти высказанные мною «опасные» мысли будут с «искренним» возмущением и «праведным» гневом отвергнуты не только властью и официальной церковью, но и большинством «верующих», заинтересованных в столь приятной лжи, лелеющей прелесть земной жизни и «гарантирующей» вечное небесное блаженство.

Но пусть Бог рассудит нас и воздаст каждому по заслугам.